Обрученные - Эллиот Элизабет - Страница 74

– О чем вы хотели спросить меня, милорды?

– Нас интересует, каким образом вам удалось вовлечь нашего брата в эту женитьбу, – решительно сказал Кенрик.

К своему удивлению, Клаудия рассмеялась.

– Но ведь ваш брат не признается, каким образом ему удалось уговорить меня стать его женой. Почему же вы спрашиваете меня?

Глаза Кенрика сузились от гнева, но из угла, где сидел Фиц-Алан, донесся легкий смешок.

– Хорошо сказано, леди. Позвольте мне изменить форму вопроса. Лорд Кенрик имел в виду следующее – что вы хотите получить от Гая в качестве свадебного дара?

– Мне ничего не нужно от вашего брата, – строго произнесла Клаудия. – Я жажду его богатств не больше, чем он – моих. – Внезапно она нахмурилась. – Нет, это не совсем верно. Он стремится завладеть Холфорд Холлом, а крепость входит в мое приданое.

Не веря своим ушам, Кенрик и Фиц-Алан обменялись изумленными взглядами. Недолгое молчание нарушил Фиц-Алан.

– Ваше приданое – Холфорд?

– Разве Гай не сказал вам? – Клаудия пожала плечами. – В любом случае это не имеет большого значения – Гай все равно намерен силой захватить эту крепость. Вряд ли он полагает, что барон Лонсдейл уступит хоть часть своих владений по доброй воле.

– И все-таки: ваше приданое – Холфорд? – подозрительно переспросил Кенрик.

– Да, Холфорд и изумрудное ожерелье, – ответила Клаудия. Ей стало ясно, что до сих пор они рассматривали ее как нищую мошенницу, стремящуюся залучить в свои сети их богатого брата. Что ж, она не могла их в этом упрекать. Они не знали, что Гая мало волнует денежная сторона их брачного договора – изумруды не произвели на него должного впечатления, а Холфорд он и так получит. Ему нужна она сама. Скоро у нее будет свои дом и человек, которого она любит. – Ожерелье можно найти в сокровищнице Гая – вы можете увидеть его, если желаете.

– Гай де Монтегю хранит ожерелье в своей сокровищнице? – изумленно переспросил Фиц-Алан.

Клаудия смутилась.

– Вы плохо понимаете мою речь? Я могу говорить медленнее. Ваш брат и его люди понимают меня без труда, но посторонним, наверное, сложно воспринимать мой акцент.

– Посторонним! – лицо Кенрика стало пунцово-красным. – Леди, я попросил бы вас не называть нас посторонними в стенах этого замка.

Клаудия наклонила голову – высокомерно и едва ли не пренебрежительно. Их упрямство заслуживает такого отношения, решила она.

– Расскажите нам об этом ожерелье, – попросил Фиц-Алан. – Почему Гай считает его настолько ценным, что держит у себя в сокровищнице?

Клаудия никогда не думала об ожерелье с такой стороны. Гая оно, казалось, не очень интересовало.

– Оно состоит из двух десятков продолговатых камней величиной с воробьиное яйцо. Меньшие камни, размером с горошину, я не считала. Если ожерелье размотать, его длина из конца в конец составит два ярда. Мой брат Данте уверял меня, что все изумруды – высшего качества.

Фиц-Алан посмотрел на Кенрика и улыбнулся.

– Теперь все проясняется – Гай из всего может извлечь выгоду. Он нашел себе невесту с богатым приданым, если она говорит правду.

– Вы думаете, я стану лгать вам? – голос Клаудии зазвенел, я она покраснела от негодования. – Если хотите знать правду, я не заставляла вашего брата жениться на мне. Наоборот, я делала все, чтобы отговорить его от этого намерения. У меня не больше желания войти в вашу семью, чем у вас – принять меня. Если вы стремитесь не допустить этот брак, вы говорите не с тем человеком. Вам нужно разговаривать с Гаем – намерение исходит от него. А теперь я прошу меня извинить – мне необходимо выполнить еще множество дел, прежде чем начнется пир в честь вашего приезда.

Повернувшись, Клаудия решительно направилась к двери. Она совершенно не представляла себе, как поступит, если Кенрик вновь попытается остановить ее, но в последний момент он уступил ей дорогу. Гордо и величаво Клаудия миновала его, надеясь, что он не заметит, как дрожат ее коленки, и не поймет, в каком смятенном состоянии ее чувства.

Закрыв дверь за Клаудией, Кенрик повернулся к Фиц-Алану.

– Надо воздать тебе должное – у тебя большие дипломатические способности. Тебе очень пошла бы роль королевского посланника.

Взяв меч, Фиц-Алан провел большим пальцем по только что отточенному лезвию. На пальце выступила кровь, и он пробормотал ругательство.

– А девушка-то совсем иная, чем я ожидал.

– Да, ты прав, – согласился Кенрик. – Все, что о ней наговорил Гай, похоже, в самом деле правда. Она действительно отважна, и я готов поспорить на своего коня, что она не принимала участия в заговоре своего дяди. А еще я готов поспорить, что она сочла нас невежественными грубиянами.

– Да уж, разговор у нас получился не из лучших, – Фиц-Алан воткнул меч в деревянный пол. – Как ты думаешь, она все расскажет Гаю?

Кенрик пожал плечами.

– Если она имеет целью поссорить его с семьей, наверняка передаст все до последнего слова. Если же нет – сохранит все в тайне. Интересно будет узнать, откуда дует ветер.

– Тебя она тоже заставила почувствовать себя последним скотом, – спросил Фиц-Алан, – или эта честь принадлежит мне одному?

Кенрик с размаху хлопнул Фиц-Алана по Спине, и его громовой хохот разнесся по комнате.

– Нет уж, тут тебе придется остаться в одиночестве. Я почувствовал себя всего лишь последним глупцом.