Обрученные - Эллиот Элизабет - Страница 49

– М… мы не видели ее, барон, – выдавил из себя другой солдат.

– А Томас? – настойчиво спросил Гай.

– Лорд Гай. – Эвард въезжал через ворота в низкой стене. Он приподнял одну руку, приветствуя Гая.

Когда Эвард подъехал к нему, Гай взмахом руки отпустил солдат.

– Ты нашел ее?

– Леди Клаудию? – удивленно спросил Эвард. – А разве вы ее потеряли?

– Не дразни меня, – предупредил Гай. Он зашагал вдоль конюшен. Эвард повернул свою лошадь и последовал за ним. – Сегодня утром у нас был… э-э… разговор, который расстроил ее. Я искал ее, но безуспешно. Ее нет ни в парке, ни в спальне, ни в солярии, ни у швей. Вероятно, она не так поняла меня и убежала из замка. Мы должны снарядить отряд, чтобы…

– Она не покидала замка, милорд.

Гай остановился как вкопанный.

– Ты знаешь, где она?

– Да, – Эвард перекинул негу через седло, соскочил с лошади и жестом подозвал мальчишку, стоявшего перед группой оруженосцев рядом с конюшнями, которые наблюдали за гневом барона с безопасного расстояния. Мальчишка оглянулся на друзей, пытаясь найти у них ободрение, и нерешительно шагнул вперед.

– Может быть, вы предпочтете вести эту беседу при меньшем количестве любопытных, – предложил Эвард.

– Я хочу знать, где моя… – Гай стиснул зубы. – Я хочу знать, где она, черт побери!

Эвард отдал поводья своему оруженосцу и указал в направлении ворот:

– Я отведу вас к ней.

– Через наружный двор? – спросил Гай, поравнявшись с Эвардом. – Что она делает на наружном дворе?

– Ее там нет. Это просто самый быстрый путь к месту, где мы можем найти ее. И наименее людный. – Он неодобрительно посмотрел на Гая. – Вы поднимаете из-за какой-то ссоры слишком большой шум, барон. Ваши люди уже начинают думать, не колдовские ли это чары вашей любовницы.

– Наплевать я хотел на то, что говорят люди, – прорычал Гай. – Мне кажется, что кое-кому следовало бы призадуматься над тем, что Она ценная узница и что мое будущее в значительной степени зависит от того, находится ли она в этих стенах.

– Да, это так, – согласился Эвард. – Но некоторые люди удивляются, почему она рыдает, когда милорд отсылает ее от себя, и почему потом он неистово разыскивает ее повсюду. Это хороший повод для сплетен.

– Ты сам чересчур любопытен. – Гай покосился на Эварда. – Она плакала?

Эвард кивнул.

– Я нашел ее позади часовни. Несколько солдат видели, как она забежала туда, но побоялись последовать за ней. Вообще-то говоря, они не знали, какова будет ваша реакция на новость, и потому послали за мной.

Руки Гая сжались в кулаки.

– Томас был с ней?

– Томас? – удивился Эвард. – Почему Томас должен был быть с ней?

– Я обнаружил их вместе в парке, – неохотно ответил Гай. – Этот развратный сук… Он пытался соблазнить Клаудию. Прямо у меня под носом. Ей-богу, он обхаживал ее, осыпал комплиментами и всячески обольщал ее прямо в моем парке!

Некоторое время Эвард переваривал услышанное.

– Все знают, что леди Клаудия ваша любовница, барон. Никто даже в мыслях не осмелится занять ваше место. Я уже слышал, что многие хотели бы попытаться найти у нее расположение, когда она перестанет разделять одну с вами постель, но Томас никогда ничего подобного не говорил. Я готов биться об заклад, что Томас не ищет ничего, кроме ее дружбы, чтобы миледи обратила на него внимание, когда вы устанете от нее.

– Я никогда не устану от нее! – Вырвавшиеся слова потрясли Гая, казалось, еще сильнее, чем Эварда. Они подозрительно походили на правду. Гай потряс головой, чтобы избавиться от этой навязчивой мысли.

Эвард никак не ответил на этот всплеск чувств. Выражение его лица оставалось спокойным.

Гай нахмурился и отпустил тунику Эварда:

– Я отрежу руку любому, кто к ней прикоснется.

– Вне всякого сомнения, барон. – Эвард потер висок. – И еще одна вещь меня интересует: что с ней станет, когда вы разрешите спор с ее дядей.

– Ничего с ней не будет, – сердито ответил Гай. – Ее дядя не захочет, чтобы Клаудия возвращалась. Она пробудет в Монтегю сколько пожелает. Когда и если она уедет отсюда, то получит свое имущество и деньги. Получит достаточно, чтобы не иметь нужды отдаваться какому-либо мужчине.

Голос Эварда звучал чуть громче шепота:

– Так как вы бы хотели, чтобы она отдалась вам?

– Ты слишком далеко заходишь, Эвард.

– Да, и у меня хватит безрассудства, чтобы зайти еще дальше. Вы отошлете ее из Монтегю с вашим золотом, но безо всякой защиты, но это лишь сделает ее желанной добычей.

– То есть?

– Я имею в виду, что вы не слишком хорошо продумали свой план, если только, конечно, это не ваша цель – отдать Клаудию первому же мужчине, который вознамерится подвести ее к алтарю. У нее нет родственников, которые могли бы защитить ее от посягательств разных негодяев. В Англии немало рыцарей, способных перерезать дюжину глоток, лишь бы завладеть такой невестой.

– Я дам ей солдат для защиты.

– Солдат можно подкупить, – заметил Эвард. – Более того, возможно, кому-то из них самих взбредет в голову жениться на ней. Мужчине стоит только поклясться перед священником, что он был близок с ней, и у нее не останется выбора.

Эвард был прав. Богатая незамужняя женщина была той желанной наградой, о которой нищие рыцари мечтали по ночам. Золото, которое он дал бы Клаудии, могло стать камнем у нее на шее. Господи, да она уже владеет состоянием, большим, чем то, что он намеревался предоставить в ее распоряжение. Одни только изумруды позволят ей до конца дней своих жить в роскоши. Или какому-нибудь мужчине, вынудившему Клаудию стать его женой.

Гай помрачнел еще больше.

Эвард, видимо, угадал его мысли:

– Леди Клаудии нужен муж до того, как она покинет Монтегю, милорд. Человек, который не обманет и не ограбит ее. Я никогда не требовал никаких наград, будучи у вас на службе, но сейчас я прошу у вас руки леди Клаудии. Я не прошу о приданом, – поспешно добавил он. – Она урожденная леди и воспитана как леди. Я – рыцарь, и я давал клятву защищать честь любой леди.

– А я нет? – Голос Гая звучал глухо и беспощадно.

– Нет, милорд. Всем очевидно, что ваше положение и титул мешают вам быть справедливым по отношению к леди Клаудии. Никто не ждет, что вы обвенчаетесь с женщиной, которую принудили к сожительству. Я бы взял ее открыто, не обращая внимания ни на ее состояние, ни на ее прошлое.