Обрученные - Эллиот Элизабет - Страница 47

– Успокойся, Ленора. У тебя нет причин бояться гнева милорда.

Томас и Ленора уставились на нее, словно она говорила на непонятном им языке. Может быть, ее акцент смутил Ленору, но с чего вдруг Томас выглядит таким растерянным?

– Вы говорите о лорде Гае? – изумился Томас, но тут же закрыл рот, как будто сказал что-то лишнее. Услышав тихий смех Гая, он весь сжался.

– Леди Клаудия знает мой мягкий нрав. – Выражение лица Гая смягчилось, как только он перевел взгляд на Клаудию. – Хм… она также знает, что я не буду сильно сердиться, если обнаружу ее здесь, в парке, хотя я просил ее встретить меня в солярии.

– Вы сказали, через четыре часа, – возразила Клаудия, – и у меня еще предостаточно времени до встречи с вами.

– Я сказал, через три, и вы опоздали.

– Через четыре.

Ленора поймала руку Клаудии и сжала ее, но Клаудия оставила без внимания это бессловесное предупреждение. Она поднялась, отодвинув корзинку в сторону, и поправила складки на юбке.

– Ты знаешь, что я хотела сделать с этими растениями, Ленора. Я присоединюсь к тебе позже. – Она повернулась к Гаю, все еще стоящему под аркой. Его лицо было так напряжено, что казалось высеченным из камня.

– Я готова, милорд.

Насмешливо кланяясь и протягивая ей руку, он приказал Томасу:

– Ты можешь удовлетворить свою неожиданную любовь к садоводству, помогая Леноре в отсутствие леди Клаудии.

– Да, милорд, – отозвался Томас несчастным голосом.

Гай взял Клаудию под руку, но не сердито, как она ожидала, а очень нежно. Пройдя пару шагов, он ласково и заботливо обвил Клаудию за талию и направился к замку. Наклонившись к ее уху, он прошептал:

– Мне кажется, вы не созрели для того, что я готов предложить вам, Клаудия.

Смутное опасение заставило ее затрепетать. В его глазах она заметила голубую вспышку, но он уже перевел взгляд на дорожку перед ними. Почему он так сердит?

Ряд высоких деревьев отделял тропинку от парка, словно зеленая стена, прерывающаяся через равные промежутки сводчатыми проходами, ведущими в разные части сада. Южная стена замка, мрачная и неприступная, выросла на их пути. Не успели они добраться до окованных железом массивных дверей, как Гай свернул и повел ее в одну из арок.

– Куда мы идем?

– Пожалуй, речь шла действительно о четырех часах. Это значит, что нам нет нужды торопиться. – Его большой палец прочертил невидимую линию вдоль ее позвоночника и остановился на талии. – Здесь есть кое-что, что я хотел бы показать вам.

Они двинулись дальше. В этой части парка деревья были выше. Дорожка, бежавшая до сих пор прямо, начала время от времени сворачивать, огибая искусно отделанные деревянные решетки, скрытые аккуратно подстриженными розовыми кустами. Они миновали усеянный желтыми розами гигантский зеленый куст в форме меча, чье острие было устремлено в небо. Дальше последовал куст красных роз в виде всадника и куст с бледно-розовыми бутонами, изображавший даму. После этого Гай провел Клаудию по небольшому деревянному мосту к миниатюрной сторожке, примыкавшей прямо к стене парка.

Каменная скамья у внешней стены парка ожидала их внутри беседки. Несколько дюжин гибких ветвей, переплетаясь, образовали густой зеленый навес, усыпанный белыми розами. Сквозь него просачивались золотистые солнечные лучи. У Клаудии возникло ощущение, будто она попала в колдовское царство. Гай оставался в тени, затем, шагнув, пересек узкую полоску солнечного света, теперь его красивое лицо было хорошо видно.

– Вот что я представляю себе каждый раз, когда вдыхаю аромат роз. – В голосе его не осталось и следа неудовольствия. Быть может, она просто ошиблась и приняла суровое выражение лица за раздражение. В этот момент она ясно осознала, что пробудило блеск в его глазах. Это была страсть. И судя по всему, безудержная страсть.

Она попыталась отступить, увидев, что он протягивает руку в ее сторону, и почувствовала себя глупо, когда Гай зашелестел стеблем у нее над головой и сорвал прекрасную белоснежную розу. Рука Клаудии автоматически потянулась принять дар, но он отрицательно покачал головой.

– Я думаю об этих цветах всякий раз, когда смотрю на вас. – Гай глубоко вдохнул аромат розы, касаясь лепестков верхней губой, затем поднес цветок к лицу девушки и провел бархатистым бутоном по щеке Клаудии, по ее подбородку и губам. – Воспоминания говорят мне, что вы нежнее этого цветка, хотя время от времени я начинаю в этом сомневаться. – Он медленно размял лепестки пальцами, они отрывались и падали на землю, кружась как снежинки. – Разрешите мне объяснить свои слова?

Клаудия кивнула, чувствуя себя полностью в его власти. Гай нежно провел пальцами по тем местам, которые ласкал цветком, – по щеке, по подбородку, затем задержался на ее губах, как бы исследуя их форму. Она подавила необъяснимое желание дотронуться кончиком языка до его пальцев, ощутить запах розы, который все еще чувствовала на его руке, ощутить запах Гая.

Он как будто прочитал ее мысли и, легко касаясь, одним пальцем провел вдоль ее губ. Рот Клаудии приоткрылся, и она услышала резкий вздох Гая. Или этот звук издала она? Рука Гая оставалась неподвижной. Взгляд, прикованный к ее рту, казался таким пристальным, словно его обладатель выполнял трудную задачу, требующую от него большого мужества.

Искушение было слишком велико, и она дотронулась кончиком языка до его пальца.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Клаудия заметила какую-то беспомощность в его взгляде. Вот она – власть, о которой он говорил, контроль над ним, право на который никому не было дано. Это было опьяняющее чувство, которое придало Клаудии еще больше смелости. Она стала ласкать палец Гая языком, будто слизывала с него сладкий мед.

– Святые апостолы, – шепот прозвучал одновременно как молитва и как проклятие. Гай не двигался и не сводил с нее глаз. Или просто не мог оторваться от нее. Клаудия ощутила, что его жар передается ей; пламя, медленно разгоравшееся внутри, разошлось по венам, охватывая все тело девушки.

В конце концов он убрал руку, застонав, словно от боли. Его дыхание было прерывистым и неглубоким, таким же, как и ее. В течение какого-то времени Гай просто смотрел на нее. Вдруг он схватил ее руку и притянул к своему рту. Клаудия вся затрепетала, ясно понимая, что он навязывает ей ту же пытку. Ее захлестнула волна сильнейшего желания.