Обрученные - Эллиот Элизабет - Страница 34

– Вообще-то это довольно простая сделка. Как правило, все бывает гораздо сложнее. Не всегда пути товаров можно так же легко проследить, однако в конечном счете я всегда знаю, сколько приносит мне дохода каждый рулон ткани.

Клаудия, опершись о стол одной рукой, наклонилась, чтобы получше прочесть написанное.

– А зачем вам это знать?

– О, по многим причинам. Мои писцы ведут учет всех моих средств. Мне же нужно быть уверенным, что сведения писцов находятся в согласии с отчетами моих агентов. Я сам слежу за балансом моей торговли, и, кстати, это делает моих честных служащих еще честнее. – Ему хотелось и дальше любоваться ее прекрасным профилем, но вместо этого он стал внимательно изучать чернильное пятнышко у себя на пальце. – К тому же эти записи помогают мне планировать новые сделки.

Перегнувшись через его плечо, Клаудия указала на одну из записей.

– Вы выручили на 23 флорина больше, меняя шкурки на вино, вместо того чтобы продавать их в Лондоне. Так, может, вам стоит увеличить ваш товарооборот в Бургундии?

– Возможно. – Гай удивленно посмотрел на нее: подсчет был верным. – Но нужно ведь учесть и все затраты: не забывайте, что шкурки занимают гораздо меньше места, чем огромные бочки с вином. Вы не учли стоимость перевозки. Но, конечно, если корабль плывет из Италии с полупустым трюмом, погрузить в трюмы бочки с бургундским чрезвычайно выгодно.

– Ясно. – Что-то в одной из далеко лежащих книг привлекло внимание Клаудии, она потянулась за ней, и ее грудь случайно коснулась плеча Гая. От этого вполне невинного прикосновения его бросило в жар, и он приложил огромное усилие, пытаясь понять, что она ему говорит, и не думать о том ничтожно малом расстоянии, которое их разделяет.

– Здесь, наверное, должно было быть написано 32 рулона кружев, а не 23 – иначе в сумме не выходит 180. – Клаудия взглянула на него и тут же смущенно потупилась, как будто поймала себя за каким-то недозволенным занятием. – Хотя, конечно, я могу ошибаться.

Гай изучил отчеты всех шестерых агентов, переписав оттуда все упоминания о кружевах. Затем он сложил все числа и обнаружил, что девяти рулонов не хватает. Подставив 32 вместо 23, он увидел, что все сходится.

– Вы что, подсчитали все в уме? – он в изумлении повернулся к ней.

Клаудия кивнула.

– Но как же вы могли понять, что ошибка именно здесь?

– Если я вам скажу, вы сочтете, что я не в своем уме.

– Не мучайте же меня!

– Все дело в том, что иначе сделка получается неравноценной. – Она настороженно поглядела на Гая и показала на первый том. – Вот эти 12 рулонов были проданы в несколько приемов, и в результате вы получили за них 16 флоринов. А вот в этой сделке участвовало 42 рулона, денег же выручено 58 флоринов чистого дохода, – она без запинки произносила суммы, вырученные за каждый рулон, и, наконец, еле заметно улыбнулась, когда ее палец, двигавшийся вниз по колонке цифр, замер напротив ошибки, – а вот здесь не сходится, поскольку цена этих рулонов 31 флорин. И если мы сравним среднюю цену рулона с ценой этой партии товара, то это будет скорее стоимость 32, а не 23 рулонов.

Святые угодники! И это ее-то он хотел смутить и усыпить своими денежными делами! Гай не верил своим ушам.

– Неужели вы в уме подсчитали среднюю стоимость?

Она кивнула:

– Вы можете получать 4 флорина чистой прибыли с каждых трех рулонов.

Она была права – Гай недавно сам получил эту сумму после долгих вычислений. Он решил проверить ее.

– Так какая же будет прибыль от 180 рулонов кружев? – он украдкой заглянул в книгу, но так, чтобы она не Могла видеть записанных там цифр.

– Примерно 240 флоринов.

– Ну а если бы мне удалось получать по 5 флоринов, а не по 4 за рулон, тогда что?

– 300 флоринов прибыли, разумеется.

Он откинулся на стуле и уставился на нее в полном изумлении.

– Я так и знала, что не нужно вам говорить. Теперь вы, наверно, решите, что я со странностями.

– Я решу, что вы – чудо! Кто научил вас так быстро считать?

– Мой отец говорил, что у меня от природы есть склонность к математике. Учителя моих братьев заодно учили и меня.

– Не сомневаюсь, вы были прекрасной ученицей. – Он внимательно следил за тем, как едва заметно изменилось ее лицо, прежде чем она ответила ему. Клаудия прекрасно владела искусством скрывать свои чувства, но ведь и он уже давно научился читать по лицам. Гай отлично понимал, что она сейчас злится на себя за то, что проболталась о своем прошлом, пытаясь понять, не навредила ли себе – жизнь в Лонсдейле, похоже, приучила ее к осторожности.

– Садитесь, – он встал со стула, – если вы и впрямь непременно хотите оплатить свое пребывание здесь, то уж лучше займитесь бумагами, а не шитьем. Портных у меня, слава Богу, и так хватает.

– Вы что, хотите сделать меня своим письмоводителем? – Клаудия была изумлена.

– А вы предпочитаете быть швеей?

– Нет-нет, что вы. Для меня это большая честь, но… женщина не может работать письмоводителем.

– Вы не обычная женщина, Клаудия. Я сделаю вас моим помощником… гм… помощницей. Никто и пикнуть не посмеет против моего решения.

– Ну а вы сами – вы же сомневаетесь в честности даже тех, кто давно уже верой и правдой служит вам. Зачем же вам верить мне?

– А зачем вам меня обманывать? – он взял другой стул и устроился напротив нее. – Приступим. Вот моя основная книга. Остальные – относятся к сделкам моих агентов. Я буду приводить в порядок их отчеты, а вы – записывать их в мою книгу. Вам нравится такой план?

– Да, барон, – Клаудия радостно улыбнулась и взялась за перо, – очень нравится.

В течение следующих трех часов тихая улыбка так и не сходила с губ Клаудии, даже когда она спорила с Гаем.

– Барон, по-моему, это неразумно, – она тряхнула кудрями.

Гай походил на пятилетнего мальчика, у которого отняли конфету:

– Ну и что случится, если корабль иногда будет приходить пустым, без груза. Я достаточно богат, чтобы стремиться получить прибыль с каждой сделки.

– Но ведь вся ваша торговля с Фламандией не приносит никакого дохода. Я не понимаю, зачем вообще вы отправляете свои корабли в подобные рейсы. Думаю, гораздо выгоднее было бы покупать их ткани и привозить сюда, в Англию, их парчу и шелк. Разве это не разумнее?