Обрученные - Эллиот Элизабет - Страница 31

Стащив один башмак, он принялся за второй, целиком увлеченный своим делом. Клаудия взглянула на дверь.

– Я буду счастлива отрабатывать свое содержание таким образом, барон. Если вы объясните мне, как найти помещение для слуг, я с удовольствием перестану надоедать вам.

– Пожалуйста, отправляйтесь к слугам, – безразлично произнес Гай, – только должен предупредить вас: слухи в этом замке распространяются быстро. Люди уже наверняка в курсе всего, что произошло в Лонсдей-ле. Если вы сейчас уйдете из моей спальни, они решат, что я уже пресытился вами, что вы теперь свободны и вполне можете перенести свою благосклонность на других. Кроме того, вскоре они узнают – если еще не узнали – что заключить помолвку меня заставили с помощью обмана. – Он снисходительно оглядел ее с головы до ног. – Должен вам заметить, что для солдат, как правило, любовные похождения – нечто вроде спорта. Чем больше вы сопротивляетесь, тем больше их возбуждаете. И я не уверен, что отказ, исходящий от служанки, они воспримут так же покорно, как отказ со стороны леди.

Клаудия оцепенела. Она и не подозревала, какие трудности связаны с положением служанки в Монтегю – как, наверное, и повсюду. Неудивительно, что Гай счел ее наивной дурочкой. Откуда ему знать, что она не нуждается в его опеке? Если Данте не приедет за ней, она всегда может продать Гаю Холфорд – а согласившись стать его любовницей, она вряд ли получит большую сумму. Но до чего же низок оказался Гай – как быстро он решил воспользоваться ее беспомощным положением! Подумать только, она ведь едва не сказала ему правду относительно Холфорда – то, что крепость будет его, стоит ему только жениться на ней. Он настолько страстно желает заполучить Холфорд, что наверняка немедленно предложил бы ей руку и сердце. Нет, теперь она никогда не согласится выйти за него замуж – даже если он будет умолять ее об этом, стоя на коленях. Все, что ему нужно от нее, – удовлетворение плотской страсти, физическое наслаждение. Жаль, что у нее так поздно открылись глаза.

Гай указал Клаудии на груду подушек перед очагом.

– Я думаю, это самая безопасная для вас постель в замке. Я сам порой сплю здесь. Ковер толст, подушки мягки, а в сундуке рядом с вами есть одеяла.

– Вы хотите, чтобы я спала здесь?

Он фыркнул, стягивая рубашку.

– Я же дал вам слово, что не потребую отныне от вас ничего, что не входило бы в обязанности швеи. Уверяю вас – я не склонен насиловать спящих женщин. Если же вы сомневаетесь в моем слове, могу показать, где спят слуги.

– Но я не могу… – Слова замерли у Клаудии на устах. Она не в силах была оторвать взгляд от обнаженного торса Гая, от волос, покрывавших его грудь, клином спускающихся к плоскому животу и исчезающих за поясом его штанов. Во рту у нее пересохло. Завороженная непривычным зрелищем, она с трудом поборола непреодолимое желание коснуться столь странной на вид мужской груди, провести по ней кончиками пальцев, чтобы очертания ее никогда не изгладились из памяти.

– Чуть не забыл! – Поднявшись с кровати, Гай пересек комнату и открыл дверь. Теперь он стоял к Клаудии спиной, и девушка обнаружила, что сзади он выглядит не менее привлекательно. Впечатление было даже чересчур захватывающим, и Клаудия заставила себя перевести взгляд с Гая на дверной проем. В коридоре Стивен раскладывал свой тюфяк, устраиваясь на ночь. Гай окликнул его.

– Передай Роланду и Герберту, что им не придется стоять на часах перед бывшей комнатой моей сестры – ни в эту ночь, ни в последующие. Леди Клаудия не будет ночевать в ней.

– Но я ведь не отказывалась! – возмутилась Клаудия.

Мальчик, не обратив на ее протесты никакого внимания, вихрем помчался выполнять поручение. Закрыв дверь, Гай повернулся к девушке.

– Эта комната предназначена для гостей, Клаудия. А слугам не положены личные апартаменты – как и стража у дверей. Два солдата в день стоят больше, чем швея может заработать за неделю.

Клаудия с досадой прикусила губу. Если бы она поменьше болтала, то могла бы провести эту ночь в своей собственной комнате, в нормальной кровати, а не на ковре перед очагом.

Возвращаясь к постели, Гай указал на свечи, стоящие на столе.

– Перед тем как пойдете спать, снимите с них нагар.

Он принялся расстегивать пояс. Клаудия с ужасом поняла, что Гай собирается раздеться, ничуть не стесняясь ее присутствия. Подбежав к столу и повернувшись спиной к кровати, она молниеносно задула свечи и замерла, крепко зажмурив глаза и судорожно сжав край стола – так крепко, что ногти ее почти впились в древесину. Даже когда дым от потухших свечей попал ей в ноздри, она не пошевелилась. Лишь услышав, как заскрипела под тяжестью тела кровать и зашелестели одеяла, Клаудия перевела дух и открыла глаза.

Лунный свет, проникающий в комнату, освещал ее своим тусклым сиянием. В камине весело трещало пламя, и в его отблесках Клаудия ясно видела Гая, который лежал, сложив руки за голову и закрыв глаза. Она полдня проспала в повозке, и все же усталость давила на нее свинцовым грузом, а ведь он не спал вовсе. Неудивительно, что он был столь резок. Если бы и это его недостойное предложение можно было приписать такому пустяку, как недостаток сна!

Клаудия бросила взгляд на сундук с постельным бельем. Неужели Гай и вправду предполагал, что она сможет спокойно спать в его спальне? Покачав головой, она поудобнее устроилась на устланном подушками подоконнике и приготовилась к долгому бодрствованию.

Погруженная в теплое атласное море, Клаудия заворочалась под одеялом. Кто-то тряс ее за плечо.

– Леди Клаудия!

Голос был не громче шепота, но Клаудия немедленно открыла глаза. В нескольких дюймах над ней в воздухе, казалось, парило чье-то обрамленное светлыми волосами лицо с огромными карими глазами. Клаудия невольно вскрикнула.

Ленора, стоящая на коленях перед ее ложем, испуганно вскочила, ударившись головой о столбик кровати, и замерла.

Сев, Клаудия откинула волосы со лба, стараясь понять, где она находится и как сюда попала. Она не могла припомнить момент своего погружения в сон, но была уверена, что не покидала подоконника. Видимо, Гай отнес ее на это ложе из подушек и укрыл атласным одеялом. Поняв это, Клаудия облегченно вздохнула – у нее всегда был чуткий сон, и она обязательно проснулась бы, попытайся Гай овладеть ею. То, что она не помнила ничего подобного, означало одно – Гай сдержал свое слово.