Обрученные - Эллиот Элизабет - Страница 105

В полдень Гай и Данте оседлали коней, собираясь отправиться в аббатство Келсо, чтобы подписать брачный контракт и совершить последние приготовления к брачной церемонии. Свадьба должна была состояться на следующий день. Поднеся к губам руку Клаудии, Гай быстро поцеловал ее.

– Ты уверена, что хочешь остаться?

Клаудия кивнула. Измена Данте искренне удручила ее – хотя в этом чувстве было что-то от детского эгоизма. Ей неприятно было сейчас находиться в обществе брата.

– Моя подпись на контракте не требуется, а поездка будет слишком утомительной для меня. Лучше я останусь и отдохну.

– Сегодня опять очень жарко. У тебя будет тепловой удар, если ты проведешь весь день в шатре. – Гай указал на Кенрика и Фиц-Алана, стоящих неподалеку. – Мои братья хотят взять тебя с собой к реке. В четверти мили вверх по течению есть отмель. Ты сможешь полежать в тени на берегу или искупаться, если захочешь. Вода прохладна и хорошо освежает.

Провести целый денье братьями Гая будет ненамного приятней, чем остаться в одиночестве. Клаудия не доверяла им. Однако возможность сбежать от невыносимой жары заставила ее согласиться.

– Очень хорошо.

– Я разыщу тебя там через несколько часов, – пообещал Гай, явно обрадованный ее спокойным и ровным настроением. Нежно пожав Клаудии руку, он пришпорил лошадь.

Данте молча последовал за ним, не попрощавшись с Клаудией. Она подумала, что облегченно вздохнет, когда завтра он уедет. Его присутствие только напоминало Клаудии о том добром, рассудительном брате, которого она когда-то знала. Этот новый Данте был совсем чужим человеком. Он заботился о сестре лишь постольку, поскольку она представляла для него выгоду.

Данте был очень доволен, когда Гай освободил его рыцарей – Оливера и Арманда, и немедленно велел им готовиться в путь. Они собирались отбыть завтра на рассвете, перед тем как начнется церемония. Клаудия пыталась убедить себя, что она рада этому. Своей угрюмостью Данте испортит весь праздник.

Кенрик отдал приказ седлать коней, и Фиц-Алан подвел к Клаудии ее кобылу.

– Леди Клаудия! – окликнул Кенрик девушку. Клаудия отвела взгляд от удаляющихся Гая и Данте, и Кенрик указал на кобылу.

– Я помогу вам сесть в седло, если желаете.

Повязка все еще опоясывала ее левую руку, и Клаудия вынуждена была согласиться. Кенрик поднял ее за пояс, как будто она была не тяжелее перышка, бережно усадил в седло и даже помог поправить платье, когда Клаудия села по-мужски, решив на время забыть о скромности. Сейчас, когда ее плечо еще далеко от выздоровления, она не имела ни малейшего желания упасть с лошади.

Когда все оседлали коней, Кенрик двинулся вперед неспешным шагом – наверное, из-за нездоровья Клаудии. Не было никакой причины торопиться, и Клаудия спокойно наслаждалась прохладой, стоящей в лесу, по которому они проезжали. Фиц-Алан попытался было развлечь ее беседой о необычайно жаркой погоде, но сдался, когда несколько его реплик были встречены молчанием. Тропа разветвлялась, и Кенрик выбрал дорогу, ведущую вверх по реке. Когда наконец они достигли отмели, Клаудия вынуждена была согласиться, что это место выглядело очень привлекательно. У противоположного берега быстрое течение покрывало воду рябью, но над песчаной отмелью река текла неторопливо, и солнце отражалось в ней яркими бликами. Кенрик и Фиц-Алан стреножили коней, а Клаудия подошла к самой воде.

Большое подмытое рекой дерево рухнуло на полузатопленную мель столь давно, что лишившийся коры ствол был отполирован до блеска. Сбросив туфли, она осторожно подобрала юбки, вошла по щиколотку в реку и присела на дерево. Прохладная вода приятно холодила ноги.

– Так вы сгорите на солнце, – предупредил Фиц-Алан, усаживаясь на другой конец ствола, оставшийся на берегу, и снимая башмаки.

Клаудия поболтала ногами в воде, и стайка пескарей бросилась прочь. Несмотря на всю нелюбовь и недоверие Клаудии к братьям Гая, исходящая от них мужественная сила успокаивала ее и рождала чувство безопасности. Однако она продолжала упрямиться.

– Ваше бледное английское солнце не в силах подействовать на мою кожу.

Фиц-Алан пожал плечами и вошел в реку. Когда вода подступила к его перевязи, он отстегнул ножны с мечом и положил их на дерево, затем направился дальше, туда, где мель кончалась и начиналась настоящая глубина.

Клаудия повернула голову и увидела, что Кенрик по-прежнему стоит на берегу, опершись на еще одно большое дерево, склонившееся к реке. Вряд ли его заботило, что под весом его тела дерево может упасть в воду. На лице Кенрика была написана лишь скука. Да, это было бы чудесное место для отдыха, если бы не присутствие Кенрика и Фиц-Алана.

Фиц-Алан стоял, замерев в склоненной позе, руки его были погружены в воду, как будто он мыл их. Это продолжалось довольно долгое время, и любопытство наконец одолело Клаудию:

– Что вы делаете?

– Ловлю рыбу, – прошептал Фиц-Алан.

С уст Кенрика сорвался легкий смешок.

– Иэн Дункан – единственный известный мне человек, который может ловить рыбу таким способом.

– Каким способом? – недоуменно спросила Клаудия.

– С помощью рук, – объяснил Кенрик, – Фиц-Алан считает свое лицо настолько неотразимым, что даже рыбы, по его мнению, не могут перед ним устоять. Смотрите, как он улыбается им! Он думает, что какая-нибудь жирная форель влюбится в него и сама приплывет в его объятия.

Клаудия не выдержала и рассмеялась, даже Фиц-Алан улыбнулся.

– Аббат Грегори сказал мне, что эта река полна форелью, и я решил поупражняться в рыболовной технике, которую нам показывал Иэн.

Кенрик издал неразборчивое фырканье. Клаудия предположила, что таким образом гигант выражал свое веселое настроение.

– И много ты уже наловил?

– Нет, но я… – Внезапно взгляд Фиц-Алана заблуждал, как будто следуя за движением чего-то видимого только ему одному.

Привстав и осторожно придерживая над водой платье, Клаудия вытянула шею.

– Это рыба?

Фиц-Алан не ответил. Бросив взгляд через плечо, Клаудия увидела, что Кенрик тоже заинтересовался. Внезапно резкое движение вновь привлекло внимание Клаудии к Фиц-Алану: его руки метнулись под воду, затем с громким всплеском вынырнули, сжимая добычу. Он бросил ее на берег, и на секунду в воздухе повисла мерцающая радуга из водяных капель. Потрясенный до глубины души, Кенрик отшатнулся, и форель Фиц-Алана шлепнулась прямо к его ногам. Присмотревшись, Кенрик расслабился и улыбнулся, затем поднял лежащую перед ним длинную плоскую речную гальку и швырнул ее обратно в реку. Фиц-Алан согнулся пополам от смеха.