Обрученные - Эллиот Элизабет - Страница 103

– Если бы Данте привел какие-то разумные причины, чтобы опасаться за твое счастье и благополучие в браке со мной, я бы согласился с ним, – продолжал Гай. – Но все наоборот – я знаю, во что он может превратить твою жизнь, каким опасностям он подвергнет тебя, сколько у него врагов. Ни ты, ни я не должны расплачиваться за ошибки, которые он совершил в жизни. Даю тебе слово, что буду так мягок и снисходителен по отношению к Данте, как это только возможно в данных обстоятельствах, но я должен быть уверен, что он никогда не сможет вмешиваться в нашу жизнь.

Клаудия опустила взор, и Гай больше не мог следить за ходом ее мыслей по выражению глаз. Затаив дыхание, он стал ждать. Если она будет настаивать, он отдаст выбор в ее руки. Силой он не будет удерживать ее. Никогда – если ему нужна любовь Клаудии. А он нуждался в ней больше всего на свете. У Гая было ужасное ощущение, что она из-за дурно понятого чувства кровной преданности предпочтет ему своего брата-убийцу. Если Данте вновь не проглотит наживку, как Гай сможет отпустить Клаудию?

– А что насчет короля? Что сделает Эдуард, когда узнает, что вы держите Данте в заточении?

Гай молча смотрел на Клаудию, никак не в силах поверить, что она позволила ему решать ее судьбу. Она доверяла ему! Она любила его, и ничего, сказанное или сделанное Данте, не могло изменить этот факт. Ему хотелось закричать от радости, прижать ее к своей груди, расцеловать…

– Так что король? – настойчиво повторила Клаудия.

– Ах да, король… – Гай прочистил горло и попытался сосредоточиться на вопросе. Это далось ему с трудом – гораздо больше хотелось говорить о своей любви. – Твой брат думает, что его близкое знакомство с королем охраняет его, но ничего не знает о моих отношениях с Эдуардом. Конечно, королю не понравится то, что я сделаю с Данте, но он слишком многим обязан мне и не забудет Ьб этом. Он сообщит мне, какие долги я могу зачесть ему, а вместо уплаты закроет глаза на заточение Данте.

– Король должен вам деньги? Я думала, он достаточно богат.

– Король очень богат, – согласился Гай, – но даже самый богатый человек вынужден порой делать те или иные долги, и даже у королей есть своя цена.

– Вы подкупили короля?

– Ты не поняла, – усмехнувшись, сказал Гай. – Конечно, я не преподносил королю мешок с золотом и не говорил при этом: «Теперь вы должны мне пять сотен флоринов, Ваше Величество». Долги столь высокопоставленных особ – гораздо более тонкого свойства. По своим торговым делам я бываю при королевских и княжеских дворах всей Европы, и зачастую мне становится известна информация, представляющая большое значение для Эдуарда. Например, я узнаю, что некий король зарится на его владения в Нормандии, некий князь – на его дочь, а некий кузен – на его трон. Мой долг сообщать сюзерену о подстерегающих его опасностях, а мудрый господин никогда не замедлит вознаградить подобное проявление вассальной верности. Конечно, некоторые долги носят более денежный характер, однако, как правило, королям больше нужна информация, нежели золото.

– Неудивительно, что вы полагаете, будто всех можно купить.

Могущество Гая не внушило Клаудии, казалось, никакого благоговейного трепета. Вот и еще одна причина, по которой он любил ее. Под его началом сотни людей, которые, не рассуждая, выполнят любые его приказы, вокруг него толпы льстецов, которые, чтобы заслужить его благосклонность, согласятся с любым его словом, смешают себя с грязью, лишь бы смягчить его гнев. Клаудия же всегда держалась даже с какой-то вызывающей гордостью, всегда сохраняла чувство собственного достоинства. Она ровня ему во всем. Гай заглянул в ее сверкающие, как бриллианты, глаза и понял, что нашел достойную спутницу жизни.

– Ты – единственный для меня бесценный человек в мире.

– Вы говорили о том, что ваше сердце принадлежит мне, – застенчивая улыбка коснулась ее губ. – Это же настоящее сокровище. Вы думаете, мое собственное сердце будет вам достаточным вознаграждением?

– Да, – прошептал Гай, опуская голову и приникая к ее устам долгим, упоительным поцелуем. – Это более чем выгодная сделка.

– Я люблю тебя, Гай!

Этих слов, казалось, он ждал всю жизнь. Теплым летним дождем они омыли его душу. Гай замер, горло у него перехватило, и он не в силах был вымолвить переполнявшие его слова любви. Клаудия, поняв состояние Гая, обвила руками его шею и притянула к себе. Гай откликнулся без промедления, как голодный откликается на приглашение к праздничному столу. Его руки сжали ее талию, затем спустились ниже, на соблазнительные округлости бедер. Каким-то чудом он заставил себя сдержать страстное желание задушить ее в объятиях. Повязка на левой руке Клаудии напомнила ему, что он причинит ей боль, если даст волю своей страсти, однако чувственная ласка ее языка во время поцелуя едва не заставила Гая забыть об осторожности. Она насиловала его с помощью поцелуев, и он не сопротивлялся, понимая – в основе ее отчаянного порыва лежит не только страсть, но и необходимость увериться, что он никуда не исчезнет, что он останется с ней навсегда. Гай отвечал на ее поцелуи с не меньшим отчаянием.

Его решимость слабела, и он заставил себя вспомнить, как ее плечо выглядело всего несколько дней назад. Эта картина навсегда останется в его памяти, так же, как на плече Клаудии навсегда останется след от раскаленного ножа Данте. Она испытала столько бурных событий в прошлом и теперь нуждалась в покое, тепле и уюте. Клаудия покрывала его шею быстрыми, нежными поцелуями, затем ее рука пропутешествовала по его груди и провокационно поползла вниз. Гай запаниковал. Она сознательно пыталась соблазнить его.

И почти преуспела в этом.

Гай перехватил ее руку и вновь прижал к своей груди.

– Нет, дорогая. Не сейчас.

– Но я хочу тебя! – прошептала она срывающимся шепотом, продолжая целовать его чувственными, но в то же время нежными и невинными поцелуями. Это сводило его с ума. – Люби меня, Гай! Пожалуйста! Позволь мне забыть обо всем в твоих объятиях!

Гай услышал собственный стон.

– Но тогда ты вспомнишь о своей ране, маленькая ведьма. Я не хочу причинять тебе боль.