Роза на зимнем ветру - Эйби Шэна - Страница 53

Взгляд его метнулся за спину Соланж. Она почуяла сзади движение, но не обернулась. Удар пришелся в точности по затылку. Без единого звука Соланж осела на землю.

15

Это было их потаенное местечко. Никто из взрослых не знал, где они. Смех Соланж звенел свободно и радостно. Дразнясь, она проказливо помахивала перед лицом сжатым кулачком. Дэймон кричал на нее, пытался схватить, но промахнулся, потому что она была проворней Дэймона, проворней всех, даже когда заливалась неудержимым хохотом.

«Нет, Соланж, не смей, прекрати сейчас же», – кричал Дэймон и вдруг ударил ее по руке со всей силой, какую давала ему трехлетняя разница в возрасте.

Слишком поздно поняла Соланж, что это не игра, что Дэймон злится по-настоящему. Он кричал на Соланж, но она лишь тупо смотрела на разжавшуюся от удара ладонь, и желтые ягодки сыпались из ее руки в зеленую-зеленую траву...

Голова раскалывалась от боли. В висках размеренно грохотал невидимый молот. Соланж пробыла без чувств совсем недолго. Кто-то уложил ее на что-то мягкое и тепло укутал.

– Здравствуй, здравствуй! – пропел над самым ухом до отвращения знакомый голос. Соланж бессознательно сморщилась.

– Просыпайся, ангел мой! Пора вставать.

Соланж вспомнила тот давний день, который только что привиделся ей во сне. День, когда она нашла в лесу желтые ягодки...

– Соланж, – упрямо повторил приторный голос. – Проснись.

Соланж тогда казалось, что такие красивые, яркие ягоды должны быть непременно самыми вкусными...

От легкой пощечины она почувствовала боль. Пока еще не слишком сильную. Пока.

Желтые ягодки упали, затерялись в густой траве. Соланж запомнила их навсегда. Они росли на кустике странного, лилового-зеленоватого цвета. Такого же цвета были листья.

Следующая пощечина была уже сильнее.

Соланж навсегда запомнила название этого растения – болиголов.

Она открыла глаза.

? Не ожидала вновь увидеть тебя.

Редмонд изогнул брови.

– Я думаю!

За его спиной, в склоне холма, был виден низкий свод сумрачной пещеры. У входа стояли двое солдат. «Итак, они все выжили...» – с ужасом поняла Соланж. Тогда в Дю Кларе она собрала в лесу не только белену. Случайно во время верховой прогулки она наткнулась на знакомый зеленовато-лиловый кустик с ярко-желтыми ягодами.

Под покровом ночи она прокралась туда и собрала ягоды. Редмонд находился в Англии, но, должно быть, вот-вот вернется. Соланж высушила ягоды и спрятала их в потайном ходе неподалеку от своей спальни, чтобы ни свет, ни тепло не лишили их чудесных свойств. Когда Редмонд вернулся, у Соланж было все готово. Вернее, так ей казалось. Увы, она не слишком хорошо разбиралась в травах. Как видно, Редмонд получил недостаточно большую дозу...

? Ангел мой, – услышала она опять его голос, – я понятия не имел, что ты так изобретательна. Кто бы подумал, что ты сумеешь добраться до моего ужина? ? Он коротко хохотнул и приблизил лицо к Соланж, оцарапав ее щеку своей рыжеватой бородкой. – На сей раз тебе не представится случай проявить свою изобретательность. Я и так едва оправился после твоих кулинарных изысков.

– Сейчас за мной придет мой муж, – сказала Соланж.

– Бедняжка! Видно, тебя слишком сильно ударили по голове. Ты еще ничего не поняла. Твой муж уже здесь.

– Он придет и убьет тебя, – настаивала на своем Соланж.

– Ты имеешь в виду человека, который похитил у меня законную супругу? Человека, который был пособником в покушении на мою жизнь? Которого будут судить и повесят за все его преступления? Ты его имеешь в виду?

Соланж даже не дрогнула. Удивительно, но страха она не испытывала – лишь холодную, обреченную решимость. Наконец-то все будет кончено. Так или иначе, но кончено.

– Жаль только, что погода не слишком привлекательна, – заявил Редмонд. – Лондон так скучен в зимнее время.

Он отодвинулся от Соланж и открыл фляжку. Плечи его ссутулились, придавая графу сходство с неким волосатым зверем. «Як, – подумала Соланж, – кажется, так называется этот зверь».

– Боюсь, в Лондоне тебе не доведется увидеть местные достопримечательности, – продолжал Редмонд. – Кроме королевского двора, конечно, и, быть может, Тауэра, если будешь хорошо себя вести. Кстати, я знаю в Лондоне одну славную аптеку. В ней имеется в высшей степени примечательная задняя комнатка. Чего там только нет... Нужно будет непременно отвести тебя туда.

Он отхлебнул из фляжки.

? Я не поеду в Лондон, – сказала Соланж.

? Непременно поедешь. – Редмонд уселся рядом и с притворно заботливым видом подтянул одеяло, укрывавшее Соланж до самого подбородка. – Иначе как ты сможешь свидетельствовать против Локвуда? Как сможешь иначе поведать двору, что он совратил тебя, уговорил покуситься на жизнь любимого супруга, а потом бежать с ним? Этого мы никак не можем допустить. Пускай весь мир узнает, что это не человек, а сущий дьявол. Пускай все услышат о его преступлениях, прежде чем его казнят мучительной смертью.

– Ты же прекрасно знаешь, что он не имеет к этому никакого отношения. Я действовала одна.

– Ничего подобного я не знаю! Мне известно лишь, что мою сладкую женушку совратили и похитили. Вот что я знаю!

Соланж молчала и смотрела в его пустые глаза.

– Впрочем, – протянул Редмонд многозначительно, – в тот день, когда я приехал забрать тебя в Уэллберн, ты и вправду была немного не в себе. Помнишь, Соланж? Да, конечно, ты отчего-то злилась... Неужели из-за того, что я рассказал тебе о Локвуде? Неужели тебя так разгневала история о том, как жалкий сопляк явился ко мне в Айронстаге и предложил отдать все в обмен на тебя?

Соланж старалась дышать ровно, не желая показать, как глубоко задели ее эти слова. Граф почти нежно улыбнулся.

? Да, пожалуй, все дело в этом. Я рассказал тебе, как зеленый юнец пришел ко мне в ночь перед нашей свадьбой и предложил золото, земли – все, чем, как ему казалось, он владел, в обмен на тебя. Я рассказал тебе, как посмеялся над ним.

Соланж смотрела на земляной свод пещеры, тонущий в полумраке.

– Если б только я тогда знал, что ты все еще питаешь к этому мальчишке нежные чувства... Насколько проще обернулось бы все для нас обоих! Я убедил бы тебя, что ты принадлежишь только мне. Мне, и никому больше. Еще не поздно, Соланж. Ты все еще моя. Никто и ничто не в силах изменить это, и уж тем более – Локвуд.

От этих слов, от звука его голоса Соланж бросило в дрожь.

– Я никогда не была твоей. Я принадлежала ему еще до нашего рождения, и именно этого никто и ничто не в силах изменить.

Глаза Редмонда опасно сузились.

– Ты объявишь всему двору, что Локвуд одержим дьяволом. Ты скажешь, что он околдовал тебя черной магией, что он алхимик, чародей, проливающий невинную кровь.

– Нет!

Редмонд уперся обеими руками в плечи Соланж, придавив ее к земляному полу.

– Дорогая, зачем ты споришь со мной? Я так люблю тебя и любил все эти годы! Пускай ты презрела мою любовь, бежала от меня, но неужели ты не видишь, как сильно я люблю тебя, как хочу тебя.

Соланж отвернула голову.

– Ты не знаешь, что такое любить.

– Не знаю? О, как ты заблуждаешься! Я уязвлен до глубины души! Неужели муж, не любящий свою жену, станет разыскивать ее по другую сторону моря, после как она бежала от него и даже пыталась отравить? С чего бы человек, не знающий любви, будет идти по твоему следу и расспрашивать крестьян, детей и шлюх в тавернах, только бы найти тебя? Стал бы такой человек бродить по лесам вокруг замка, в котором поселилась беглянка, жить в жалкой хижине, мечтая лишь вновь увидеть свою не верную супругу? Стал бы терпеливо выжидать случая воссоединиться с ней, вернуть ее в свои объятия?

Откинув одеяло, Редмонд провел рукой по ее плечу.

– Неужели такой человек простил бы свою глупую слабую женушку за все ее прегрешения? Нет, Соланж, на такое способна лишь любовь. И я люблю тебя.