Роза на зимнем ветру - Эйби Шэна - Страница 26

А кому будет принадлежать она сама? Соланж – вдова и вполне может заключить новый брак. Сам Эдвард был бы счастлив заполучить часть богатств и владений такой состоятельной особы. Соланж наверняка придется очень скоро вновь выйти замуж. Король будет настаивать на том, чтобы ее владения обрели надежного хозяина и защитника.

До чего же странно думать, что этот юноша в мешковатом плаще и нелепом берете – богатая и знатная вдова. Руки Соланж, сжимавшие поводья, были совсем маленькими, словно у крошечной девочки, которая отчаянно цепляется за материнские юбки. На них даже не было драгоценностей. Кроме одной – его кольца.

Дэймон горько усмехнулся собственным мыслям.

– О чем ты думаешь, милорд? – Соланж давно уже следила, как меняется выражение его лица.

– О боге, – ответил Дэймон, – и о том, что все мы в его власти.

– Я и не знала, что ты так религиозен.

– Вера приходит тогда, когда больше всего в ней нуждаешься, – отозвался он.

– В самом деле? Тогда мне, боюсь, еще долго ждать. Дэймон ничего не ответил на это, и Соланж тоже смолкла. «Бедный Дэймон, – думала она, – нелегко ему, должно быть, снова оказаться рядом со мной». Соланж понимала, что милосердней всего было бы попросту отпустить его. До Айронстага теперь не так уж и далеко. Наверняка она сумеет добраться туда одна. А Дэймон сможет вернуться в свой замок, к своим делам. К своей жизни. Свой долг перед Соланж он давно уже исполнил. С ее стороны было бы эгоистично удерживать его, заставлять путешествовать вместе только ради мимолетного счастья быть с ним рядом и до конца своих дней запомнить эти чудесные мгновения.

Какое счастье – снова увидеть Дэймона, даже если она ему больше не нужна. Дэймон теперь зрелый мужчина. Рыцарь. У него своя жизнь, свой мир, в котором Соланж нет места. Его будущее крепко связано с дорогим его сердцу Вульфхавеном. Ее же участь так же зыбка, как пушинка, подхваченная ветром.

Побег из Дю Клара был совершен Соланж в приступе отчаяния, которое накапливалось в ней все эти нелегкие годы. Сделанного не исправишь, но тогда она могла думать лишь об одном – любой ценой бежать оттуда, бежать в Айронстаг. В ее памяти это место осталось родным домом, но сейчас она не надеялась встретить там теплый прием.

Весть о смерти отца нанесла ей тяжкий удар. После свадьбы, после того, как Редмонд увез ее во Францию, она навсегда простилась с Генри и думала, что больше никогда его не увидит. Теперь Соланж понимала, что это было лишь иллюзией. В глубине души она не верила, что больше не увидит отца. И хотя он так и не пожелал навестить ее, ни разу не прислал узнать о жизни дочери, ни разу не ответил на ее осторожные и краткие послания, Соланж все же не допускала, что отец мог так безжалостно и бесповоротно вычеркнуть ее из своей жизни. Время доказало, что она ошибалась. Теперь отец ушел навсегда. Жестокой судьбе было угодно, чтобы случилось это именно тогда, когда Соланж, наконец, освободилась от власти Редмонда. Теперь она никогда больше не увидит Генри, никогда уже не сможет спросить его, знал ли он, какому чудовищу отдал свою дочь.

От Дэймона Соланж вестей не ждала. Прощание с ним было прощанием с единственной любовью ее жизни. Боль была настолько нестерпимой, что Соланж приказала себе не думать о нем, не вспоминать его. И, тем не менее, именно Дэймон помог ей выжить.

Рыцарь, ехавший рядом с Соланж, мало чем напоминал того юношу, который помимо ее воли приходил к Соланж во снах, чей шепот учил ее отваге, хитрости, стой кости. Увы! Соланж понимала, что нынешний, реальный Дэймон не желает иметь с ней ничего общего..

А потому ей остаются лишь воспоминания да те недолгие мгновения, которые она провела рядом с ним по пути в Англию. Соланж была благодарна судьбе даже за эти крохи. Только бы подольше длилось их путешествие, только бы подольше не отпускать Дэймона в Вульфхавен, где ей нет места. Побыть с Дэймоном еще немного, запомнить навсегда все то, чем ей не дано владеть. Вот и все. Не так уж много она просит у судьбы...

– Расскажи мне о Вульфхавене, – попросила она.

Дэймон тряхнул головой, словно очнулся от тяжелого сна.

– Что ты хочешь знать о нем?

– Все.

– Тебе известна история Вульфхавена.

– Я хочу знать, какой он сейчас. Расскажи, как ты там живешь, чем занимаешься.

– Чем? – Дэймон, похоже, опешил от такого количества вопросов. – Да тем же, чем занят любой лорд в своих владениях. Прежде всего, землями...

– И что ты на них выращиваешь?

– Пшеницу, ячмень, рожь. Немного овса и льна. – Дэймон раздраженно махнул рукой. – Не понимаю, графиня, с какой стати тебя это интересует.

– Отчего бы и нет? Мы росли вместе, и с самых детских лет я слышала от тебя рассказы о Вульфхавене. Теперь мне хочется знать, осуществились ли наши давние планы.

Соланж пожалела об этих словах раньше, чем они успели сорваться с ее языка. У нее и в мыслях не было напоминать Дэймону о прошлой жизни, в особенности о тех наивных грезах, которыми они упивались вместе.

– Я хотела сказать, милорд, что мне любопытно было бы...

– Мадам, я прекрасно понял, что именно вы хотели сказать. Вам совершенно незачем пускаться в лишние объяснения. Вульфхавен состоит из замка, прилегающих к нему деревень, а также их обитателей. Занимаемся мы по большей части земледелием, выращивая урожаи, дабы прокормить себя и торговать с соседними землевладельцами. Разводим также овец на шерсть, как и в Айронстаге. Правда, наши стада, разумеется, гораздо меньше. – Голос Дэймона был ровным и безжизненным, словно он давал урок нелюбимому ученику.

Соланж тихонько вздохнула. Она хотела услышать совсем не это, но понимала, что на все свои дальнейшие расспросы получит лишь сухое перечисление фактов.

– Понимаю, – сказала она тихо. – Спасибо.

На ночь они остановились у одного из множества стогов, разбросанных по полю после сбора урожая. Соланж спала, положив рядом свой берет. Иоланда бродила неподалеку, словно охраняя сон хозяйки. Таррант вел себя неспокойно, то и дело будил Дэймона фырканьем, нервным шуршанием сена под тяжелыми копытами. Впрочем, признаков опасности, не было, и Дэймон снова погружался в сон, не понимая, что так растревожило жеребца. Быть может, Тарранту не меньше, чем его хозяину, не терпелось закончить, наконец, это путешествие.

Желая увериться, что им ничто не грозит, Дэймон утром поинтересовался у Соланж, какая будет погода. Она долго смотрела на небо, затем покачала головой.

– Думаю, что хорошая. Ни дождя, ни снега. День будет ясный.

Дэймон что-то проворчал и укоризненно взглянул на Тарранта. Конь в ответ бесстрастно уставился на него.

Собираясь тронуться в путь, Дэймон не мог отделаться от навязчивого чувства беспокойства. Быть может, чутье подвело его, и он упустил какой-то след, что-то не расслышал в гуле ветра. Не об этом ли пытается предупредить его Таррант? Неужели опасность близка?

Пора было ехать. Он повернулся к Соланж, готовый поделиться своей тревогой, но передумал.

Соланж сидела, поджав ноги, на большом камне, спиной к солнцу, и расчесывала волосы. Она занималась этим каждое утро, и всякий раз Дэймон старался заблаговременно уйти подальше от этого зрелища. Сейчас он замер, зачарованно глядя на нее.

Было нечто завораживающее в том, как размеренно Соланж пропускала гребень из слоновой кости сквозь тяжелые густые пряди. Начав от макушки, она вела руку ниже и ниже, до самых кончиков волос, а затем отнимала гребень, и освобожденные локоны прихотливо падали на плечи. В утреннем свете они пылали золотым огнем. Дэймон хорошо помнил, какие они мягкие на ощупь.

Соланж отделила нерасчесанную прядь и вновь принялась за дело. И вот уже волнистые локоны выскользнули из ее руки, и солнечный свет засиял в них, разбрызгивая золотые, багряные, пламенные искры. Волосы колыхались, окутывая ее сияющей завесой.

Дэймону непривычно было видеть так привольно распущенные женские волосы. Даже Соланж всегда старалась подбирать и прятать их. Ему казалось, что он бесстыдно подсматривает за неким таинством. Дэймон подумал, что ему следовало бы отвернуться, но он не мог оторвать взгляда от ее волос. От нее.