Год и один день - Эдвардс Мэриан - Страница 29

Священник вернулся к кровати, улегся и потянулся к женщине, не сводя с Алека глумливого взгляда.

— Ты ничего не можешь со мной сделать. Забирай своего прислужника и уходи. А завтра, если ты будешь хорошо себя вести, я, может быть, переменю свое решение относительно леди Кэмпбелл.

Эдгар придвинулся ближе к Алеку, но его все еще не могли видеть из комнаты.

— У Кэмпбелла нет причин тебя бояться. А тебе следовало бы как следует подумать, прежде чем пытаться запугать моих подданных. — Тут король вышел на свет. На его губах играла жестокая улыбка.

— Государь! — в ужасе вскричал фра Джон.

— Да. И сегодня нам с тобой предстоит долгая беседа. Но прежде ты напишешь признание, где будешь молить твоего епископа, твоего бога, твоего короля и лэрда Кэмпбелла о прощении.

Священник поспешно натянул на себя одежду и уже собирался надеть на шею серебряное распятие, когда король остановил его:

— Оставь распятие. Ты недостоин носить свой сан и его символ.

Священник сжал распятие в кулаке, потом кивнул и положил его на стол. Когда он повернулся к двум мужчинам, его голова была опущена, но глаза горели ненавистью.

— Государь, — сдавленным голосом начал он, — я должен предупредить тебя, что тот, кто затевает войну с церковью, рано или поздно может обнаружить, что ему нет места ни в этом мире, ни в ином.

— И ты еще имеешь наглость читать мне проповедь на тему смирения? — возмутился Эдгар. — Учти, никакие силы не смогут тебя спасти, я тебя достану хоть на краю света. Мой военачальник мог бы в два счета лишить тебя жизни, но я пощажу тебя, если ты исправишь зло, причиненное тобою моей подданной, леди Бриттани.

Король бросил взгляд на скорчившуюся в испуге женскую фигуру и приказал:

— Оденься и принеси мне суму, куда собирают почту!

Женщина кое-как напялила на себя одежду и с явным облегчением, едва не бегом покинула комнату.

— А теперь, святой отец, — сказал король, — ты напишешь другое послание в епископат.

Он указал священнику на табурет. Тот сел, с плохо скрытой злобой схватил письменные принадлежности, кусок пергамента.

— Что ты хочешь, чтобы я написал? — сварливым тоном осведомился он.

Терпению Алека пришел конец.

— Пиши правду, святой отец. Тебе ли не знать, что человек, особенно человек духовного звания, должен говорить только правду?

Священник положил перо и бросил на Алека уничтожающий взгляд.

— Если бы ты ратовал за правду, шотландец, ты отослал бы мое первое донесение. Говори, я буду писать под твою диктовку.

— Чтобы потом ты отказался от своих слов? — процедил сквозь зубы Алек, раскусивший хитрый ход священника.

— Опиши все, что произошло, правдиво и своими словами, святой отец. Расскажи о сражении — кто нападал и кто защищался, — приказал Эдгар. — Потом я напишу постскриптум, чтобы епископ знал, что я прочел твои показания и подтверждаю их.

Алеку пришлось по душе мудрое решение Эдгара, и он взглядом выразил ему свое одобрение. Священник не мог не подчиниться приказу, а также был лишен возможности исказить факты.

Эдгар прибавил к посланию похвальное слово смелости Бриттани и скрепил пергамент своей восковой печатью.

— Я лично вручу его епископу. И смотри, фра Джон, старайся больше не привлекать к себе моего внимания.

В это время в комнату вбежала кухарка с письмом, за которым ее послал Эдгар. Не обращая внимания на священника, поспешно протянувшего руку, она вручила документ королю, неуклюже присела перед ним и выскользнула из комнаты.

Эдгар вскрыл письмо, быстро прочел его, потом передал Алеку.

С каждой новой прочитанный строкой, с каждой новой ложью его охватывала все большая ярость. «Безбожница, приспешница дьявола, прелюбодейка…» Когда он наткнулся на это последнее обвинение, кровь застыла у него в жилах. Он не мог себе представить, что человек, осмелившийся нанести такое оскорбление его жене, а значит, и ему самому, выйдет из этой комнаты целым и невредимым. Алек сложил письмо, сунул его в карман. Его взгляд, казалось, должен был испепелить служителя церкви.

— Если ты хочешь увидеть рассвет, то уберешься отсюда немедленно.

Не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты. Его переполняла ярость, которая искала выхода, и Эдгар, видевший его состояние и знавший причину этого состояния, шел рядом, не произнося ни слова.

Они вернулись в главный зал, где накрывали стол к ужину. Хлеб, сыр и масло уже стояли на столе, но мясо и овощи всегда подавали только после того, как лэрд занимал свое место за столом. Не обращая внимания на мужчин и женщин, собравшихся в зале и ждавших его, Алек прошел мимо столов к очагу, где сидел Брайан Мактавиш.

Оставив без ответа его вопросительный взгляд, он бросил ему на колени письмо фра Джона.

Брайан прочел послание, вернул его Алеку.

— Я жалею только о том, что этот негодяй принял смерть не от моей руки.

Алек же, которым владела одна-единственная мысль, спросил, глядя в упор на Брайана:

— Что ты скажешь по поводу обвинения в прелюбодеянии?

Брайан встретил его взгляд с недоумением.

— Разве священник не покаялся во лжи перед смертью?

Алек отрицательно покачал головой, и Брайан обратился к королю:

— Государь, я не понимаю…

Эдгар сухо объяснил:

— Фра Джон пребывает в добром здравии.

— Он жив! — взревел Брайан. Его пылающий негодованием взгляд встретился с обвиняющим взглядом Алека. — Ты глупец, Кэмпбелл!

— Глупец я или не глупец, но прежде всего я муж и хочу, чтобы ты дал мне ответ.

Прежде чем Брайан успел ответить, раздался голос Бриттани:

— Какой ответ, муж мой?

Алек круто развернулся. Его жена с перевязанной рукой стояла у подножия лестницы и ждала ответа. Воспоминание о том, как и когда она получила эту рану, наполнило его душу горечью и раскаянием. Он не имел права подвергать сомнению ее верность, но его мучила неосознанная ревность, и Алек ничего не мог е собой поделать.

Он повернулся к Брайану.

— Бриттани никогда меня не обманывала и никогда не обманет. — Потом он перевел взгляд на Бриттани. — Разве это не так, миледи?

— Конечно, так, милорд, — со смешком ответила Бриттани, делая вид, что приняла его вопрос за шутку. Когда король помог ей сесть, она продолжала: — Такого человека, как Алек, обманывать опасно. Если бы я решила его обмануть, мне прежде следовало бы получить свободу. — Увидев на лице Алека откровенное облегчение, она коварно добавила: — И уж вряд ли моим избранником оказался бы шотландец.

В разговор вмешался Брайан:

— Не суди обо всех шотландцах по Кэмпбеллу, миледи. Ни король Эдгар, ни я нисколько не похожи на твоего сурового мужа. — Брайан улыбнулся мальчишеской улыбкой, а король Эдгар галантно склонился перед Бриттани.

— Разумеется, некоторые шотландцы еще хуже, чем мой муж. — Бриттани в притворном ужасе закрыла глаза и тяжело вздохнула, вызвав у Алека приступ смеха.

— Жена моя, тебе не нужен меч, чтобы сразить мужчину наповал. Хватит одного твоего язычка.

— Если хочешь испытать на себе и то и другое, попробуй снова несправедливо меня обвинить, — улыбнулась Бриттани.

Алек поморщился. Он протянул ей письмо священника.

— Прочти это, и ты поймешь, что это не я тебя обвинил.

Читая омерзительные измышления священника, Бриттани все гуще заливалась краской гнева. В глазах ее вспыхнул огонь.

— Да, муж мой, у тебя была причина. Я обещаю, что буду ухаживать за могилой фра Джона.

— Миледи, — Эдгар взял Бриттани за руку, — я не мог позволить твоему мужу убить священника.

Бриттани отняла у него руку.

— Почему? Он запятнал грязью меня и имя Кэмпбеллов! — Она взглянула в глаза мужу, и он увидел в ее глазах боль. — Ты поверил ему, — проговорила Бриттани слегка дрожащим голосом и тут же перевела взгляд на короля. — А ты, государь? Почему ты подарил жизнь этому недостойному человеку?

Эдгар смущенно откашлялся:

— Из соображений дипломатии, миледи. Шотландия не может себе позволить враждовать с Римом. Кроме того, смерть фра Джона лишь придала бы достоверность его лживым измышлениям. — Он с довольным видом похлопал себя по карману. — Здесь у меня другое его письмо, которое обелит твое имя.