Год и один день - Эдвардс Мэриан - Страница 27

— Выпей, — приказал Алек.

— Мне не нравится это питье. — Бриттани попыталась оттолкнуть руку Гергес.

Дженна ласково погладила хозяйку по руке.

— Пожалуйста, голубка моя, выпей. Это зелье облегчает боль.

Бриттани упрямо помотала головой:

— Я обойдусь без него.

Недоумение и раздражение Алека переросли в гнев. Его лицо приняло такое грозное выражение, что те, кто стоял рядом с ним, осторожно, стараясь не привлекать его внимания, отошли подальше.

— Муж мой, пожалуйста, не смотри на меня так свирепо. Меня нельзя заставить делать то, чего я делать не хочу, — сказала Бриттани, прежде чем Алек успел открыть рот.

Брайан, пряча улыбку, вмешался в разговор:

— Ты уже призналась в том, что упряма, миледи. Если ты выпьешь это вино, я согласен молчать о другом твоем признании. Помнишь, о чем ты случайно обмолвилась? — Он замолчал, на его губах появилась загадочная улыбка. Увидев, что Бриттани смутилась, Брайан продолжал: — Одна интересная фраза касательно закатов… — У Бриттани расширились глаза, и Брайан удовлетворенно ухмыльнулся. — Ага, я вижу, ты помнишь. Я думаю, твой муж найдет твое высказывание столь же занимательным, каким оно показалось мне.

Бриттани сверкнула на него глазами.

— Теперь я очень сожалею, что хорошо о тебе думала и откровенно говорила, Брайан Мактавиш. В тебе нет ни капли благородства.

Алек заметил, что щеки его жены стали пунцовыми. Отчего же она так смутилась?

— Поскольку моя жена отказывается от напитка, тебе придется просветить меня, Мактавиш, — сказал Алек, и всем было понятно, что намек Мактавиша задел его за живое.

Бриттани судорожно глотнула воздух.

— Это совершенно необязательно, — с легко различимой тревогой в голосе сказала она мужу.

Алек победоносно усмехнулся:

— Стало быть, ты выпьешь лекарство? — Но его улыбка быстро угасла, потому что он увидел знакомый жест — Бриттани вскинула голову, а ее губы сжались в тонкую линию. Его жена не любила чувствовать себя побежденной, и он с некоторым беспокойством ждал ее ответа.

Но в это время злополучная чаша со снадобьем уже была в руках короля Эдгара, который протягивал ее Бриттани. Она вздохнула и с мягкой укоризной покачала головой.

— Как тебе не стыдно спрашивать, Алек? — ангельским тоном проговорила она. — Разве я могу в чем-нибудь отказать своему государю? — Бриттани взяла здоровой рукой чашу из рук короля. — Благодарю тебя, сир. Я и впрямь испытываю сильную жажду.

Эдгар рассмеялся, отдавая должное ее остроумию.

— Ладно, пей, — угрюмо пробурчал Алек. — Мы еще поговорим о том, что ты так хочешь от меня скрыть. Только позже. — Он многозначительно подчеркнул последнюю фразу.

Бриттани осушила чашу до дна.

— Хорошо, поговорим, — произнесла она еле слышно и закрыла глаза.

Леди Бренна промыла рану и принялась ее зашивать. Алек крепко держал жену за руку, и хотя она, по всей видимости, не чувствовала боли, у него замирало сердце каждый раз, когда игла втыкалась в нежную плоть.

— Стойкая женщина, — заметил король Эдгар и искоса взглянул на Алека. — Вот тебе и цветочек. Как видишь, мы здорово ошибались относительно характера леди, воспитанных в Англии.

Кэмпбелл устремил взгляд на лицо жены — бледное и умиротворенное.

— Да, она не похожа ни на одну из известных мне женщин. И хлопот с ней даже больше, чем я предполагал.

Эдгар вздохнул:

— Не пора ли нам все-таки выяснить, что здесь случилось во время твоего отсутствия?

Алек осторожно поднял Бриттани на руки. Такая маленькая и хрупкая — и такая отважная.

— Да, сейчас я уложу этого маленького воина в постель, а потом уж попробую выяснить, что, черт побери, они тут без меня делали.

Дженна поспешила вперед, чтобы успеть приготовить для своей госпожи постель.

Алек медленно поднимался по каменным ступеням с Бриттани на руках. Его переполняло желание крепко-крепко прижать ее к груди, но он не мог этого сделать, боясь причинить ей боль. Сегодня он едва не потерял эту женщину. Занесенный над ее головой меч все еще стоял у него перед глазами, и при мысли о том, что случилось бы, если бы он не успел вмешаться, его охватывал леденящий ужас.

Он вошел в свою опочивальню, увидел приготовленное ложе и хлопочущую возле него горничную Бриттани.

— Оставь нас, — велел он. Ему не хотелось, чтобы о жене заботился кто-то другой.

Дженна бросила быстрый взгляд на хозяйку, потом на Алека и после минутного колебания сделала ему реверанс и вышла из спальни.

Алек заметил ее недовольство и сокрушенно покачал головой. Он бережно положил Бриттани на постель.

— Маленький воин, ты оказываешь дурное влияние на всех женщин, кто с тобой знается, — сказал он своей спящей глубоким сном жене. — Не ты становишься похожа на них, а они на тебя.

Он осторожно начал раздевать ее, стараясь не прикасаться к раненой руке. Самым разумным было бы просто разрезать одежду, но Алек знал, что этот наряд воина очень дорог его жене.

Алеку не раз приходилось раздевать женщину, но сейчас собственные руки казались ему грубыми и неуклюжими, и он не мог справиться с застежками. Наконец он расстегнул одежду и застыл, не веря своим глазам. Под грубой верхней одеждой на Бриттани оказалось тончайшее, искусно вышитое нижнее белье. Обнаружив эту забавную непоследовательность, Алек понимающе улыбнулся.

— Оказывается, у тебя есть слабость, Бриттани. Ты можешь прятать свою женственность под мужской одеждой, но все равно останешься тем, кто ты есть.

Бриттани не шевелилась, и он бережно снял с нее всю одежду. Когда она осталась обнаженной, его заново поразила хрупкость ее изящного тела. Алек долго смотрел на нее, держа в руках приготовленную ночную рубашку, и думал о том, что такая женщина должна жить в неге и роскоши, а не сражаться с мечом в руках и рисковать жизнью. При этой мысли ненависть к человеку, осмелившемуся нанести ей рану, вспыхнула в нем с новой силой.

Наконец он осторожно приподнял Бриттани, натянул на жену ночную рубашку, выправил волосы из-под ворота и нежно уложил ее голову на подушку.

Кровоподтеки и раны, белоснежное одеяние, ангельское выражение лица делали ее похожей на христианскую мученицу. Алеку хотелось лечь с ней рядом, заключить ее в объятия, чтобы уверить ее и себя, что теперь она в безопасности. Он наклонился и легко коснулся губами ее губ.

— Спи, маленький воин, — прошептал Алек, подоткнул со всех сторон одеяло и неохотно покинул спальню.

Его ждал король, а он и так уже сильно задержался.

Когда Алек закрыл дверь спальни, он сразу услышал внизу мужские голоса. Он подошел к балюстраде, перегнулся через перила и посмотрел вниз, в главный зал. Там оставались только король Эдгар и Брайан Мактавиш. Их негромкие голоса отдавались от сводчатого потолка, и Алек без труда слышал каждое их слово.

— Я думаю, тебе пора объяснить свое присутствие здесь, — говорил Эдгар.

Брайан подошел к нему поближе.

— Меня послал отец Бриттани. Он хотел, чтобы я мог защитить женщину из рода Мактавишей в смутное время. Я не знал, что мне придется защищать весь клан Кэмпбеллов.

От этого объяснения Алека передернуло. Теперь получалось, что он обязан Мактавишу, и эта мысль выводила его из себя.

— Какие причины были у лэрда Мактавиша посылать тебя? — прогремел он сверху и стал спускаться по лестнице.

Брайан вздрогнул, оглянулся, встретился глазами с лэрдом Кэмпбеллом.

— Лэрд Мактавиш не посвящал меня в причины. Возможно, он сможет удовлетворить твое любопытство, если, конечно, пожелает. — Тон Брайана был подчеркнуто безразличным. — Государь, я еще тебе нужен?

Эдгар переводил взгляд с Мактавиша на Кэмпбел-ла. Со свойственной ему дипломатичностью он положил руку на плечо Брайана и сказал:

— Позже, когда ты как следует отдохнешь, мы продолжим беседу.

Проходя мимо Брайана, Алек задержался.

— Прими мою благодарность, Мактавиш, — отрывисто проговорил он и по удивленному выражению лица Брайана понял, что тот не ожидал услышать эти слова — впрочем, как сам он не ожидал, что их произнесет.