Горячая зола - Эдвардс Касси - Страница 12

Она поняла, что Соколиный Охотник тоже обратил внимание на поведение Пронто. Он низко наклонился и, нежно похлопав, что-то прошептал ему на ухо, но даже это не успокоило лошадь.

Соколиный Охотник распрямился и мрачно взглянул на Мэгги.

– Я должен проехать вперед и посмотреть, что там, за холмом, – сказал он и, не дожидаясь ее ответа, быстрым галопом ускакал по направлению к холму. Когда он туда добрался, все внутри у него онемело. Вдали, подобно бледно-голубому облаку над землей стелился дым! Он поднимался, падал и двигался вместе с ветром.

Затем под дымовой завесой он разглядел красный, ужасный язык пламени.

Огонь!

Это был надвигающийся на них огонь прерии, вызванный, несомненно, молнией. Огонь не был сбит дождем, поскольку дождевые облака уплыли вперед, обойдя это место.

Страх сжимал его сердце: он-то знал, что значит быть захваченным свирепствующим огнем прерии. Соколиный Охотник развернул своего коня и поскакал назад к Мэгги. Когда он остановил рядом с ней своего коня, то быстро объяснил, что он увидел.

Уже до конца его объяснения Мэгги почувствовала слабый запах дыма и услышала низкое таинственное гудение в воздухе.

– Огонь? – сказала она почти сдавленным шепотом, побледнев и ослабнув от мысли о смерти в огне.

– Разверни фургон! – прокричал Соколиный Охотник. – Есть способы остановить огонь. Это сделает Соколиный Охотник. Ты будешь ехать прочь от меня до тех пор, пока я за тобой не приду. Ты поняла?

Мэгги протянула к нему руку, слезы появились в уголках ее глаз.

– Но ты можешь погибнуть, – сказала она, убрав свою руку назад, и крепко ухватилась за вожжи, увидев, как он плотно сжал зубы.

– Уезжай от меня и от огня, – скомандовал Соколиный Охотник. – Ну же!

Еще до того, как Мэгги сумела развернуть фургон, Соколиный Охотник поскакал прочь. Его длинные черные волосы развевались на ветру, гладкие мускулы двигались, медная кожа блестела от пота.

Ловко управляя лошадью, индеец быстро приближался к холму. Мэгги смотрела на них до тех пор, пока Пронто не скрылся за хребтом.

Затем ее охватил страх. Мэгги сделала все так, как он ей сказал. Она поборола свои слезы, развернула своих волов, и те побежали вперед со всей возможной скоростью через примятую траву, по которой только что проезжали.

Мэгги вскрикнула, когда целая куча маленьких серых зайцев пробежала мимо нее, нарушая своим шумом тишину. За ними проследовало несколько стай антилоп, на бегу оглядывающихся назад. Разрозненные группы белохвостых оленей время от времени обгоняли ее. Ужас гнал их на крыльях ветра и дыма.

Она посмотрела через плечо, тяжело задышала и почувствовала дурноту, увидев, что быстро движущееся облако дыма уже раскинулось на милю. Оно было черное как чернила на фоне неба. Она не представляла, как Соколиный Охотник мог пережить уничтожающую силу такого огня.

Что-то побудило ее вернуться назад. Она не могла оставить Соколиного Охотника одного умирать таким страшным образом. Она должна найти способ убедить его уйти вместе с нею. Сердце ее часто билось. Она подгоняла волов снова туда, к опасности, от которой они только что ушли. Она понимала, что они также могут испугаться огня, и их реакция может быть ужасной.

Но ради Соколиного Охотника она должна пойти на риск. Было бы несправедливо оставлять его одного бороться с огнем. Он был один. Будет лучше, если они оба отойдут к реке. Там огонь будет остановлен и они будут спасены, если подождут, пока огонь не превратится в пепел!

Чем ближе она подходила к гребню холма, за которым свирепствовал огонь, тем больше ощущался жар. Когда Мэгги достигла вершины холма, она остановила своих волов и увидела, пораженная, как Соколиный Охотник стоит прямо перед пламенем, делая дюжины маленьких огоньков. Было любопытно посмотреть, как страшный огонь прерии доходит до установленных Соколиным Охотником огоньков и останавливается.

С закопченным лицом Соколиный Охотник отъехал от тлеющего пепла. Когда он обнаружил Мэгги здесь, так близко от опасности, то сердито на нее взглянул.

– Ты не подчинилась моему приказу, – прорычал он. – Ты осталась.

– Я уехала, а затем вернулась, – сказала Мэгги. – Я не могла оставить тебя умирать в огне.

– А что бы ты сделала, чтобы спасти меня? – спросил Соколиный Охотник все еще недовольным тоном.

– Я собиралась убедить тебя отправиться со мной к реке, – сказала Мэгги, встречая его сердитый выговор, распрямив плечи. – Там бы мы оба могли подождать, пока огонь не остановится.

– Разве ты не знаешь, что, по мере продвижения, огонь набирает силу? – сказал Соколиный Охотник, склоняясь над лицом Мэгги. – Мы бы не добрались до реки.

– Правда? – тихо спросила Мэгги.

– Правда, – ответил Соколиный Охотник и взял у нее поводья, чтобы развернуть волов к реке. Затем бросил поводья обратно Мэгги. – Теперь ты поедешь к реке. Мы оба в безопасности. Там мы проведем ночь.

Мэгги кивнула в знак согласия и последовала за ним. Она смотрела, как он едет впереди нее и чувствовала облегчение, что с ним все в порядке, и восхищалась его смелостью в борьбе с диким огнем. Ей доставляло удовольствие смотреть на него и сознавать, что, кажется, она его любит. Она доказала это, когда, рискуя собственной жизнью и жизнью неродившегося ребенка, вернулась к нему, чтобы увидеть, что с ним все в порядке.

Как прекрасно, наконец, испытать настоящее чувство!

Но какое неудачное время для любви! Да и любить индейца вовсе не так просто, как любить белого мужчину. Такой тип любви был запрещен в обществе белых людей. Возможно, и в индейском сообществе было так же запрещено храброму индейцу отдавать свое сердце белой женщине.

Если только этот храбрец не был наделен властью и не мог делать все, что ему нравится… Она постоянно видела в Соколином Охотнике силу и уверенность. Так мог вести себя только вождь.

Она отвернулась от него и улыбнулась, думая, что он скорее всего является одним из руководителей, если не самим вождем!

Они ехали вперед, пока не добрались до реки, где устроили своих животных в тени трехгранных тополей. Отовсюду раздавались крики – птицы усаживались на ночь. Где-то вдалеке завыл волк.

Соколиный Охотник расседлал и привязал Пронто к низкой ветке тополя, затем подошел к волам и начал их распрягать. Мэгги спустилась с фургона и вздохнула. Никогда еще она не чувствовала себя такой обессиленной, как сегодня. Ее веки были столь тяжелы, что их с трудом удавалось держать открытыми.

Подойдя к реке, она низко склонилась и плеснула водой в лицо. Неожиданно она ощутила запах дыма, и вскочила на ноги, боясь, что огонь все-таки последовал за ними. С чувством облегчения Мэгги увидела, что это Соколиный Охотник развел костер в месте, защищенном скалами.

Когда он обернулся и улыбнулся ей, его глаза сияли теплым чувством, которое он к ней испытывал.

– Глаза Пантеры, иди и посиди со мной возле огня, – сказал он. – Или ты хочешь помыться? Я обеспечу тебе уединение, если ты хочешь помыться.

– Ты… это сделаешь? – сказала Мэгги, желая воспользоваться возможностью смыть грязь со своего тела. Теперь Мэгги полностью ему доверяла.

– Все то время, которое тебе понадобится на то, чтобы помыться, Соколиный Охотник будет сидеть спиной к тебе, – сказал он, кивнув головой.

– Как бы мне хотелось войти в воду и немного расслабиться, – сказала Мэгги, запустив пальцы в свои грязные волосы.

Соколиный Охотник взял седло своего коня, положил его поближе к огню, затем улегся на землю, уложив голову на седло. Так он лежал повернувшись спиной к Мэгги.

– Теперь, пока не стемнело, помойся, – сказал он. – Затем помоюсь я.

Мэгги вспыхнула от мысли, что он будет раздеваться рядом с ней, затем отогнала прочь все эти беспокойства и направилась к фургону. Она достала оттуда чистое платье, белье, полотенце, мочалку и душистое мыло и пошла к реке. Все время она бросала быстрые взгляды в сторону Соколиного Охотника и всякий раз с облегчением убеждалась, что он на нее не смотрит.