Симфония любви - Сатклифф Кэтрин - Страница 52

– Это правда? – спросила Мария, не глядя на него. – Вы присоединитесь к ним?

– Его светлость увидится с ними, когда будет готов. А сейчас я не готов.

– Вы упрямы.

– Возможно.

– Вы просто откладываете неизбежное, ваша светлость.

– Боже всемогущий, вы рассуждаете так же, как она. На чьей вы стороне, мисс Эштон?

Внезапно ее глаза широко раскрылись.

– Они идут сюда.

Стиснув зубы, Трей повернулся, набрал полную грудь воздуха и неуклюже пошел по коридору. Мария поддерживала его под руку.

– Быстрее, – подгоняла она его. – Мне не следовало позволять вам уходить так далеко без кресла.

Они торопились. Приближающиеся голоса заставляли их двигаться быстрее. Когда они добрались до его спальни, он весь взмок от пота, а ноги его терзала невыносимая боль. И тем не менее когда Мария закрыла за ними дверь, он прислонился к стене и захохотал.

– Не вижу ничего смешного, – сказала она, тяжело дыша. – Если вы заявляете, что не хотите ничего предпринимать, пока не будете готов, то должны избегать риска встречи с герцогиней. Вы прекрасно знаете, что как только она узнает, что вы ходите, у вас не останется повода откладывать свадьбу с леди Лаурой.

– Ну почему же. Я просто скажу ей, что влюбился в вас, решил все бросить и весги жизнь простого фермера.

Она повернулась и посмотрела на него горящим взглядом. Ее необычное безразличие исчезло.

– Низкий человек! Как вы можете шутить такими вещами.

– Не понимаю, почему брак со мной вы считаете оскорблением.

– Я и не представляла, насколько вы жестоки. Она взялась за ручку двери, собираясь уйти.

Он сжал ее руку – сначала грубо, а затем более нежно. Мария застыла, не поднимая глаз и сжимая пальцами бронзовую дверную ручку. У нее был такой вид, как будто она вот-вот упадет в обморок, а любое слово из его уст заставит ее расплакаться. Глаза ее наполнились слезами. Они сверкали и искрились, готовые в любую секунду хрустальными каплями скатиться по щекам.

– Посмотри на меня, – тихо сказал он.

– Нет.

– Ты расстроена. Чем?

Мария покачала головой, медленно отстранилась, как будто тщетно пыталась собрать остатки гордости, и открыла дверь. На полпути она остановилась. Глядя в пустой коридор и держась одной рукой за дверь, а другой за косяк, она сухо сказала:

– Я всегда считала вас неглупым человеком, ваша светлость.

Лаура Дансуорт лежала на кровати, как упавший лебедь. Ее шелковая серебристая ночная рубашка была похожа на расплескавшуюся по постели воду. Стоявшая рядом бледная женщина время от времени окунала красивый кружевной платок в чашку с водой, выжимала, аккуратно сворачивала и прикладывала ко лбу Лауры.

Мария сидела на стуле в противоположном конце комнаты и терпеливо ждала, пока молодая – не старше ее самой – леди очнется. В то же время ей хотелось как можно скорее выполнить данное ей поручение. Она не умела притворяться, и это уже само по себе плохо. Находиться рядом с будущей женой Салтердона было мукой. Она непременно найдет ее недостойной. Пустой. Эгоистичной.

Марии отчаянно хотелось, чтобы на ней было приличное платье, гребни в волосах и жемчужные сережки. Тогда она не уступала бы красотой Лауре. Возможно, тогда ей удалось бы завоевать восхищение и любовь Салтердона. Нет… у нее нет ни благородного происхождения, ни богатства.

Наконец Лаура зашевелилась. Служанка поспешила к ней, ласково заговорила и осторожно, как будто Лаура была сделана из тончайшего фарфора, помогла сесть.

Она взбила подушки, положила их под спину девушке, расправила, как огромный веер, ее юбки, а затем повернулась и кивнула Марии.

– Миледи готова принять вас.

Мария встала, автоматически пригладила выбившиеся пряди волос и провела рукой по заштопанному лифу платья. Колени ее подгибались. Воспоминания о том, как Салтердон разорвал его, поразили ее, как удар молнии. Его прошлые поцелуи огнем жгли щеки. Она пересекла комнату, не отрывая взгляда от лица Лауры. Огромные зеленые глаза молодой леди внимательно разглядывали ее. Мария никогда раньше не видела такой белой кожи.

– Миледи… – начала она.

– У вас чудесные волосы, – сказала Лаура и улыбнулась.

Мария застыла, ошеломленная.

– И глаза.

– Вы очень добры, миледи.

– Ерунда. Садитесь, пожалуйста, Мария. Вы выглядите ужасно взволнованной.

Она хлопнула по кровати родом с собой и кивком головы отпустила служанку. Когда женщины остались одни, Лаура вздохнула.

– Так приятно побеседовать со сверстницей. Понимаете, с тех пор, как умерла моя мать, я веду такой уединенный образ жизни. Ну, что у вас там?

Мария посмотрела на зажатый в кулаке листок.

– Это от его светлости.

– О, – по лицу леди Лауры пробежала дрожь. Она откинулась на подушки. – Значит, он может писать? Отец говорил мне о серьезных улучшениях, но я надеялась…

Лаура прикусила губу и отвела глаза.

– А разговаривает он тоже хорошо? И узнает близких?

– Он много читает, вслух и про себя.

– Похоже, вы сотворили чудо, Мария.

– Он очень много занимается, миледи.

– Как он выглядит?

– Необыкновенно красивым, – улыбнулась Мария, скорее себе, чем собеседнице.

Лаура нахмурилась и понизила голос.

– А его поведение?

Мария вошла в эту комнату заранее настроенная против молодой женщины и готовая любой ценой сдержать слово, данное герцогине, но слова лжи застряли у нее в горле. Правда неизбежно положит конец надеждам на скорую свадьбу Лауры и Салтердона… а также ее мечте облегчить участь матери. А что будет с ее хозяином? Не отправит ли герцогиня его в «Роял Оукс», потеряв надежду на брак внука с девушкой благородного происхождения, и поддавшись уговорам Эдкама?

Мария перевела взгляд на статуэтку Эроса.

– Можете быть твердо уверены, что он не причинит вам вреда.

– Понятно, – сказала Лаура и положила руку на лоб ладонью вверх. – Очень хорошо, Мария. Теперь можете прочесть мне записку.

Глубоко вздохнув, Мария раскрыла листок.

«Леди Дансуорт. Прошу оказать мне честь и прийти в половине девятого в «золотую» гостиную. Салтердон».

Лаура закрыла глаза, еще раз вздохнула и слабым голосом ответила:

– Конечно.

Мария сидела на стуле, положив на колени раскрытую книгу и не отрывая взгляда от танцующих в камине языков пламени. Свидание Лауры и Бейсинстока прошло без сучка и задоринки. Герцогиня, расположившаяся в своем роскошном кресле, была так напряжена, что, казалось, вот-вот взорвется. Лаура, опустив глаза и сцепив пальцы рук, сидела напротив человека, которого считала своим женихом. Рядом, как сторожевой пес, расхаживал ее отец. У девушки был вид, как у приговоренной к смерти.

Как и во время беседы с Марией, Лаура совсем не выказывала радости по поводу чудесного выздоровления ясениха, а также волнения от перспективы близкой свадьбы с герцогом Салтердоном.

Какую женщину не очарует добродушие Бейсинстока? Его обаяние? Его красота?

Через час Лаура прошептала своей служанке, что, вероятно, двухдневное путешествие в Торн Роуз начинает сказываться. Затем извинилась перед его светлостью и, белая как мел удалилась в свою комнату. Возвращаясь к себе, Мария походила мимо двери Лауры. Она была уверена, что оттуда доносился тихий плач.

Мария захлопнула книгу и устало поднялась со стула. Она решила в последний раз попытаться уговорить Салтердона открыть дверь. Он должен подумать о здоровье своей бабки и о счастье Лауры. Таков его удел.

Она удивилась, обнаружив, что дверь не заперта. В комнате никого не было. Мария взглянула на высокие напольные часы – около полуночи. Она поспешила в музыкальную залу, но там было темно.

Где он может быть?

Она бросилась в библиотеку, затем в оружейную и на кухню. По дороге ей попались несколько заспанных слуг. Она не осмелилась спросить, не встречали ли они бредущего по коридору герцога. Никто кроме нее и Гертруды не знал, что к Салтердону вернулась способность управлять собственными ногами.