Зимний сад - Эшуорт (Эшворт) Адель - Страница 85

Мадлен сидела в одиночестве на чугунной кованой скамье, стоявшей у большого круглого пруда для уток, расположенного в центре парка неподалеку от порта. Наконец-то наступила весна. Ветки растущих вокруг оливковых деревьев заслоняли солнце, распустились скромные нарциссы и полевые цветы, пышно цвели розы. На зеленых лужайках, вдалеке от шумных дорог, играли дети – одни спокойно копались в песке, другие бегали, скакали, галдели, в общем, наслаждались жизнью. Птицы на ветвях деревьев распевали веселые песенки. Замечательное время, время пробуждения природы, трепетного ожидания, свершившихся надежд, всеобщего обновления. Мирное, спокойное время. Однако в душе Мадлен по-прежнему царствовала поселившаяся там еще зимой тревога.

Сбросив с ног туфли, она уселась на скамью с ногами и, тщательно подоткнув под себя юбку, уткнувшись в колени подбородком, смотрела невидящими глазами на сверкающую голубую гладь пруда и плещущихся у берега уток.

Как ни любила Мадлен Марсель, этот залитый солнцем город, в котором всегда тепло, она скучала по Англии. Скучала по затянутым морозными узорами окнам старых английских домов, по дымящим трубам, по спокойному озеру Уинтер-Гарден, по деревенским жителям, по коттеджу, в котором она по-настоящему потеряла невинность, и это по прошествии двадцати девяти лет жизни. Но больше всего она скучала по Томасу.

Какая все-таки странная, нелепая и смешная штука – жизнь, думала Мадлен. Она должна была бы ненавидеть Томаса за то, что он с ней сделал, однако никакой ненависти не чувствовала, лишь злость за то, что молчал все эти годы, а когда наконец надумал высказаться, решил, что она будет ему благодарна. Неужели он рассчитывал, что она скажет ему спасибо за необыкновенную заботу и щедрость, за то, что предоставил ей работу, выполнив которую, она так собой гордилась? Потрясающая наивность, в то же время не лишенная очарования.

У Мадлен было время поразмыслить обо всем этом. Прошло уже целых два месяца с той ужасной ночи, когда она уехала от Томаса, и она примирилась с тем, что произошло, и даже в какой-то степени поняла его точку зрения.

Никакой враждебности к Томасу она больше не испытывала, скорее всего потому, что, тщательно все обдумав в течение этих долгих недель, пришла к выводу: в ту январскую ночь Томас говорил совершенно искренне. То, что он сделал шесть лет назад, он сделал ради нее, Мадлен, чтобы у нее была лучшая жизнь, чтобы она обрела счастье. Уже одно это многое для нее значило, поскольку никому и никогда, даже родителям, не было никакого дела до ее счастья и благополучия.

Кроме того, Мадлен понимала, что была не права, посчитав ту работу, которую проделывала на протяжении шести лет, никому не нужной и бесполезной. Если бы она не оправдала ожиданий Томаса, все эти годы ей пришлось бы довольствоваться простейшими заданиями. Но она оправдала. Ее работа была очень рискованной, Мадлен выполняла сложнейшие и наисекретнейшие задания. Фактически самым легким заданием из всех, полученных ею на протяжении многих лет, было задание, которое ей надлежало выполнить вместе с Томасом.

Мадлен улыбнулась про себя, вспоминая. Томас, этот самонадеянный, красивый, умный, в общем, самый замечательный мужчина, конечно, вскружил ей голову своими страстными ласками, однако не настолько, чтобы она забыла о деле. О деле, которое они с Томасом провернули вполне успешно, разработав схему, позволившую арестовать Ротбери немедленно. Или по крайней мере в течение первых нескольких недель. По правде говоря, Мадлен понимала, что для выполнения этого задания ее присутствие было не так уж необходимо. Томас вполне справился бы сам, прикрываясь легендой, в которой не усомнился ни один житель Уинтер-Гарден. Он мог закончить это дело еще до того, как она приехала.

И сознание этого наполнило душу Мадлен ликованием. Еще никогда в жизни никто не тратил на нее столько времени, денег и сил. И она никогда не забудет трепетного отношения к себе Томаса, того, что он дал ей почувствовать себя самой желанной. Жаль только, что в такие чудесные дни, как сегодняшний, когда вдруг нахлынут воспоминания, его нет с ней рядом и она не может рассказать ему об этом.

Когда он во всем признался, Мадлен тотчас же его вспомнила. Их разговор шестилетней давности по большей части уже позабылся, наверняка он был незначащим. А вот мужчину, сидевшего в инвалидном кресле в тускло освещенном кабинете сэра Райли, с опухшими, безжизненными глазами, перебинтованного и безногого, она никогда не забудет. Он так и стоит у нее перед глазами. Он представился ей Кристианом Сент-Джеймсом. Какое красивое, благородное имя, подумала она тогда. Она вспомнила, как он пытался ей улыбнуться, хотя это, похоже, доставляло ему мучение – возле рта до сих пор не зажил глубокий порез, – как она погладила его по руке, ощущая неловкость от того, что настолько явно выказывает свои чувства, однако желая хоть как-то его утешить. Этот незнакомец сразу, при первом же взгляде вызвал у нее симпатию. Тогда он был не таким, как сейчас, красивым и властным, а слабым и больным калекой, а она прекрасно знала, какое значение люди придают красоте и какие чувства испытываешь, когда тебя судят по внешнему виду, а не по душевным качествам.

Она никогда его больше не увидит. Всякий раз, когда Мадлен об этом думала, в горле застревал комок, щекотало в носу, а глаза наполнялись слезами. За все эти недели он не дал о себе никакой весточки, а она отказывалась писать ему. Что она могла написать? Когда она уезжала, то пребывала в такой ярости, что готова была убить его. Что ж, ярость ее была оправданна. Однако Томасу она причинила острую боль. Его тоже можно понять. Он любил ее больше всех на свете, а она так обидела его той ночью. Теперь до конца жизни ей нести сей тяжкий крест.

Однако, несмотря ни на что, жизнь продолжается. Просто Мадлен не знала, что ей теперь с этой жизнью делать. Марсель не слишком много для нее значил. Она любила этот город, потому что он был ее домом, однако настоящих друзей у нее здесь не было, лишь немногочисленные знакомые. Томас был прав: она никого не пускала в свое сердце, боясь неминуемого расставания. Правда, у нее оставалась Мари-Камилла, которая наверняка последует за ней повсюду в пределах Франции, однако она всего лишь служанка.