Зимний сад - Эшуорт (Эшворт) Адель - Страница 49

Он по-прежнему не сводил с нее глаз, и Мадлен решила, что пора действовать.

Она принялась медленно расстегивать платье, и Томас внимательно следил за каждым ее движением.

– Не слишком ли ты торопишься? – спросил он с едва заметной усмешкой.

«Он не сказал «нет», – промелькнуло у Мадлен. – И не заявил, что у него какое-то срочное дело».

Склонив голову к плечу, она тихонько рассмеялась:

– Обещаю действовать помедленнее, Томас.

Мадлен сейчас не собиралась раздеваться. Она чувствовала, что время для этого еще не настало. Обнимая Томаса обеими руками, она крепко прижалась к нему и уселась ему на колени – так, чтобы юбки задрались повыше. Поерзав у него на коленях, Мадлен почувствовала, что он уже возбужден, и с лукавой улыбкой заметила:

– В один прекрасный день, мистер Блэквуд, я намерена увидеть вас полностью обнаженным.

– В один прекрасный день, дорогая моя Мадлен, я намерен тебе это позволить.

Снова улыбнувшись, Мадлен распахнула ворот платья и прошептала:

– Вот мой тебе подарок.

Наклонившись, Мадлен прильнула губами к его губам. Он тотчас же обнял ее, и она, еще крепче к нему прижавшись, почувствовала, что его желание возрастает с каждой секундой, а дыхание с трудом вырывается из груди.

Мадлен провела языком по губам Томаса, а он поглаживал ее по спине. Потом ладонь его легла на бедро Мадлен, и она тихонько застонала. Руки Томаса скользнули выше, и ладони накрыли ее упругие груди. Соски тотчас же отвердели, и Мадлен снова застонала. Не в силах более сдерживаться, она принялась энергично приподниматься и опускаться, касаясь ягодицами восставшей плоти Томаса. Прерывисто дыша, он поглаживал ее груди и легонько теребил соски. Наконец, опустив руки, вновь провел ладонями по бедрам Мадлен. Тут она вдруг чуть отстранилась, словно просила его не медлить. Томас впился поцелуем в губы Мадлен, и рука его скользнула ей под платье.

– О Господи, Мэдди, – прошептал он, прерывая поцелуй, – да на тебе же ничего нет...

Улыбнувшись про себя, Мадлен принялась покрывать поцелуями его шею, щеки, подбородок, губы.

– Просунь руку подальше, Томас, и ты найдешь мой подарок, – прошептала она, касаясь губами его теплой, чуть шероховатой от щетины щеки. – Этот подарок ждал тебя весь день.

Собравшись с духом, Томас сделал то, о чем просила Мадлен. Но он делал это так медленно, что ей казалось, она умрет от остроты желания. Мадлен едва сдержалась – ей хотелось схватить руку Томаса и притянуть к тому месту, которое жаждало его прикосновений.

Когда его пальцы коснулись ее лона, Мадлен тихонько застонала, словно призывая Томаса действовать смелее.

И он тотчас же откликнулся на этот призыв – ласки его стали более настойчивыми. Другой рукой он поглаживал груди Мадлен и легонько теребил соски.

Наслаждаясь этими ласками, Мадлен стонала, покусывала губы Томаса и поглаживала его мускулистую грудь. Наконец она поняла, что больше не выдержит, и, немного отстранившись, пристально взглянула на Томаса. Несколько мгновений Мадлен смотрела прямо ему в глаза. Затем, опустив руку, принялась расстегивать пуговицы на его брюках. И на сей раз Томас не противился – более того, он сам расстегнул последние пуговицы. Мадлен чуть привстала, чтобы он мог стащить с себя брюки. А потом сделала то, о чем давно мечтала, – прикоснулась своим влажным лоном к его восставшей плоти.

И это прикосновение оказалось настолько сладостным, что Томасу показалось, он не выдержит. Он заставил себя не закрывать глаз и, глядя в искаженное страстью лицо Мадлен, вновь коснулся пальцами крошечного бутона, средоточия ее желания.

Раскрасневшаяся, переполненная желанием, Мадлен с наслаждением принимала его ласки. И вдруг сделала нечто неожиданное: распустила волосы, а затем принялась поглаживать свою грудь и пощипывать соски. При этом она пристально смотрела в глаза Томасу.

У него перехватило дыхание. Ничего подобного ему еще не приходилось видеть. Судорожно сглотнув, он попытался сдержаться и не утратить самообладания. Томас твердо решил: сегодня он овладеет Мадлен и именно таким образом достигнет вершины блаженства – никак не раньше.

Тут Мадлен запрокинула голову и, прерывисто застонав, уже не глядя на Томаса, принялась приподниматься и опускаться, то и дело прикасаясь лоном к его восставшей плоти.

Томас почувствовал, что больше не сможет сдерживаться. Сейчас это произойдет, сейчас исполнится его самое сокровенное желание.

– О, Мэдди... – прошептал он.

Мадлен тотчас же все поняла. Приподнявшись, она обхватила пальцами его возбужденную плоть.

– Как же долго я ждал... – пробормотал Томас, закрывая глаза.

Не проронив ни звука, Мадлен стала медленно опускаться. Из груди Томаса вырвался стон – он наконец-то почувствовал, что вошел в нее.

Поцеловав его в губы, она прошептала:

– Какое блаженство...

Томас снова застонал; ему казалось, что если бы Мадлен позволила, то он бы остался в ней навсегда.

Закрыв глаза, она начала двигаться, и он вторил ее движениям. Мадлен наклонилась и снова его поцеловала – на сей раз поцелуй ее был долгим и страстным.

Прерывисто дыша, Мадлен двигалась все быстрее. Томас наконец открыл глаза и увидел, что она опять теребит свои соски. Это было необыкновенно возбуждающее зрелище. Он чувствовал, что каждое движение приближает его к вершине блаженства – Мадлен уверенно подводила его к этому мгновению.

Внезапно глаза ее широко раскрылись, и взгляды их встретились. Задыхаясь, она прошептала:

– Уже скоро, Томас... Скоро... Прошу тебя... О... о... о... Мадлен содрогнулась и громко застонала. Сжав ее бедра обеими руками, Томас прохрипел:

– И я тоже, Мэдди, я сейчас...

В следующую секунду из груди его вырвался протяжный стон, и он почти тотчас же затих в изнеможении. Чуть помедлив, Мадлен приподнялась, позволяя ему выйти из нее. Затем обняла и поцеловала. Томас тоже поцеловал ее и погладил по волосам. Не проронив ни слова, Мадлен прижалась к нему покрепче и уткнулась лицом ему в грудь.

Томас также молчал. Глядя на угасавший в камине огонь, он думал о том, что держит в объятиях любимую женщину и что это один из самых грустных моментов его жизни.