Зимний сад - Эшуорт (Эшворт) Адель - Страница 11

– Моя служба слишком много для меня значит, – возразила Мадлен с некоторой запальчивостью. – Она всегда будет на первом месте.

Томас откинулся на спинку скамейки и, положив ногу на ногу, проговорил:

– Я вас прекрасно понимаю.

Мадлен была уверена: Томас говорил совершенно искренне. Однако он не мог знать, насколько ее служба важна для нее; она же не знала, как это ему объяснить. Действительно, как ему объяснить?..

В какой-то момент Мадлен взглянула на противоположный берег озера и заметила движение в кустах. В следующее мгновение из густых зарослей выехал всадник на рослом коне. Натянув поводья, он поскакал вдоль берега.

– Это барон? – спросила Мадлен. Томас кивнул:

– Да, он.

Тотчас же забыв об их с Томасом разговоре, Мадлен стала внимательно рассматривать барона. На нем был темно-синий костюм для верховой езды (но дорогой или нет – Мадлен с такого расстояния не могла разглядеть). Рыжеватые волосы барона были подстрижены по последней моде. Лицо бледное, гладко выбритое, с длинными бакенбардами. Средний рост – во всяком случае, Мадлен так показалось, – и довольно широкие плечи. И, судя по всему, он о чем-то размышлял, потому что хмурился. Однако Мадлен нетрудно было представить его веселым и улыбчивым красавцем, расточающим дамам комплименты на великосветских балах и вечерах. В седле барон держался довольно уверенно, и было очевидно, что он уже давно занимается верховой ездой.

Внезапно выражение его лица изменилось, и он, придержав коня, бросил взгляд на противоположный берег. Затем, натянув поводья, снова поскакал по тропинке. «Заметил нас с Томасом», – подумала Мадлен.

Барон продолжал свой путь, глядя в их сторону, хотя не поприветствовал соседей кивком головы и не улыбнулся. Лицо его казалось непроницаемым.

«Похоже, он умен и очень расчетлив, – рассуждала Мадлен. – И кажется, он мной заинтересовался».

Вдруг налетел ветер, и озеро покрылось мелкой рябью; листья, вспорхнув с земли, закружились в воздухе. Барон не обращал на ветер ни малейшего внимания; он пристально смотрел на Мадлен, и ей казалось, что взгляд его пронзает насквозь. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, и невольно поежилась. Томас, очевидно наблюдавший за ней краем глаза, решил, что она замерзла, и накинул ей на голову капюшон, отороченный мягким пушистым мехом. Мадлен потянулась к капюшону, чтобы поправить его, и при этом ее обтянутая перчаткой рука прикоснулась к руке Томаса. Помедлив еще несколько секунд, он наконец опустил руку. Мадлен покосилась на него, и ее как громом поразило; она поняла: жест Томаса – не просто любезность, а нечто гораздо большее. Он явно давал барону понять, что она, Мадлен, принадлежит ему, и барон, конечно же, заметил это.

– Может, вернемся в дом? – спросил Томас. Мадлен медлила с ответом. Она снова взглянула на противоположный берег, но барона Ротбери уже не было видно; вероятно, он исчез в зарослях кустарника.

– Да, пожалуй... – пробормотала Мадлен. – Давайте вернемся. – Она вдруг почувствовала, что у нее опять разболелась голова, и ей действительно хотелось вернуться в коттедж.

Поднявшись со скамейки, Томас предложил Мадлен руку. Машинально опершись на нее, она наклонилась и подняла с земли пустую чашку. Молча шагая рядом с напарником по узенькой дорожке, петлявшей в зарослях кустарника, Мадлен раз за разом задавала себе один и тот же вопрос: «Неужели Томас действительно имеет на меня виды? Или же он просто разыграл перед бароном такую сценку?»