Брак на пари - Эшфорд Джейн - Страница 8

— Что?..

— У тебя было такое странное выражение лица.

— А, ерунда. Я просто вспомнила об одном деле.

— Касающемся Сент-Моура?

— Не беспокойся, все это пустяки, — повторила Эмма.

Во взгляде тетушки промелькнуло сомнение. Приезд Эммы был для нее просто подарком: она очень нуждалась, и деньги Эммы были как нельзя кстати. Теперь же, если Эмма поссорится с Сент-Моуром, ей не видать этих денежек как своих ушей. И леди Арабелла была готова на все, чтобы предотвратить эту беду.

Колин сидел в библиотеке и мрачно смотрел на языки пламени в камине. На столике у его локтя опять стоял графинчик с бренди. По настоянию матери он провел невыразимо скучный вечер в Олмеке. Он уже надеялся, что у нее иссяк поток безнадежно скучных невест, но нет, сегодня она представила ему еще нескольких. И ему пришлось вести с ними светские беседы, вальсировать, а одну даже сопровождать к ужину. И хотя он вел себя со всеми неизменно любезно, его терпение было на исходе. Как ему осточертели эти невинные глаза, белые муслиновые платья с оборочками и бессмысленные разговоры! Он пытался объяснить матери, что юные девицы, из которых она предлагает ему выбрать жену, ему совершенно неинтересны, что они пусты и банальны и что в них еще не пробудилась жизнь сердца. Но мать отметала все его возражения, объясняя его поведение чистым упрямством или непонятным желанием поступать ей назло.

— Дьявол! — буркнул Колин, допивая остатки бренди.

И вдруг перед ним опять возник образ Эммы Таррант. Вот уж не чета этим безмозглым девицам! Ее волевое лицо и бесстрашные глаза говорят о сильном характере. Да, — ехидно подсказал ему внутренний голос, — только она замужем.

Колин яростно стукнул кулаком по ручке кресла. Почему, черт возьми, воспоминания о ее облике и тонких духах неотступно преследуют его?!

Звук открывающейся двери нарушил тишину библиотеки.

— К вам дама, милорд, — сказал вошедший лакей.

И тут же появилась Эмма, опять в маске. Не давая себе времени передумать, она быстро шагнула в комнату и предстала перед раскинувшимся в кресле Колином.

— Я принимаю ваше условие, — выпалила она, не тратя времени на приветствия и светские условности.

Колин вскочил, почувствовав, что у него подкосились ноги.

Видно, я порядочно выпил, — подумал Уэрхем.

— Спасибо, Джон, — сказал он. — Можешь идти.

Колин застыл как вкопанный, ожидая, когда наконец изнывающий от любопытства лакей закроет за собой дверь.

— Вы меня слышали? — спросила Эмма, стягивая с лица маску. — Я пришла сыграть с вами на расписки Робина.

— В самом деле? — сардонически изрек Колин.

— Да.

Эмма держалась неестественно прямо, всей своей позой выражая вызов. Уэрхем вел себя хуже, чем она предполагала. Доброта, которая померещилась ей в его глазах в прошлый вечер, исчезла бесследно. Человек, который предстал перед ней сегодня, пугал ее своим остановившимся взглядом. Почему он так смотрит? Эмма с ужасом поняла, что он именно таков, каким она старалась его себе представить, — холодный игрок, которому безразлично абсолютно все. Ну что ж, тем более она обязана спасти от него Робина.

Что за ничтожество ее муж, тем временем думал Колин. Если бы эта очаровательная, искрящаяся жизнью женщина принадлежала ему, Колину, разве бы он допустил, чтобы она навещала по ночам чужие дома, предлагая свое тело в обмен на какие-то жалкие бумажки! Внезапно Колина окатила волна сожаления, смешанного со злостью. О чем тут думать? Эта женщина — не невинная девица, она знает, что делает.

— Хорошо, — только и сказал он, повернулся и направился к карточному столику.

Они сели друг против друга.

Если ей повезет с картами, она выиграет, — подумал Колин. Играют они примерно одинаково. Но он почему-то был уверен, что и в этот раз удача будет на его стороне.

— Сдавайте, — коротко бросил он.

Эмма окинула его вызывающим взглядом, которым Уэрхем не мог не восхититься.

Колин дал возможность гостье тасовать колоду и сдавать. Чувствуя состояние своей прекрасной противницы, он понимал, как трудно далось ей решение опять бросить ему вызов. Предвкушая победу, барон взял карты в руки.

…Эмма потерпела полный разгром. Удача действительно сопутствовала Колину. Карты как сговорились помогать ему, и все хитрости Эммы шли ему только на пользу. Он сам с трудом верил своему везению и не удивился, когда после второй сдачи Эмма воззрилась на свои карты с таким видом, словно подозревала его в подтасовке. Тем не менее, третью партию, для которой они распечатали новую колоду, он тоже выиграл с большим преимуществом. Когда последняя карта была разыграна, и они подвели итог, Эмма протянула руку за графином с бренди, налила себе полный бокал и выпила содержимое в два глотка.

«Нет, надо ее отпустить с миром», — подумал Колин. Надо ей сказать, что он еще вчера вернул расписки ее брату и что они в расчете. Но он не смог удержаться от искушения подойти к ее стулу и легонько погладить ее обнаженное плечо. Ее кожа показалась ему теплым шелком. Все в этой женщине возбуждало Колина.

От его прикосновения Эмма вздрогнула. — Неужели вы и в самом деле потребуете от меня исполнения этого дикого условия? — сказала она дрожащим голосом.

Ну, один-то поцелуй я заслужил, — подумал Колин. Он поднял Эмму со стула и повернул к себе лицом. Какая сумасшедшая история! И сам он словно сошел с ума. Как она обворожительна! Какие у нее бездонные глаза!

Какой же он большой, — подумала Эмма. Сама она была высокая, но Уэрхем был на голову выше ее. Его удивительные сиреневые глаза жгли ее огнем, а красивое лицо отражало власть какого-то сильного чувства. Эмма была одновременно и околдована, и напугана, и не успела она открыть рот, чтобы возмутиться, как он впился в ее губы поцелуем.

Эмма начала было сопротивляться, но через мгновение, ошеломленная тем, что происходило с ней самой, затихла в руках этого странного чужого мужчины. Колин Уэрхем не вгрызался ей в губы зубами, как делал Эдвард. Он не боролся с ней, как с тяжелым тюком, который он не может сдвинуть с места. Он не спешил, не злился на нее за то, что она не знает, чего он от нее хочет.

Поцелуй Колина Уэрхема был мягок и нежен, и он тянулся долго-долго, как бы уговаривая ее отозваться на его призыв. С каждым мгновением Эмма становилась все податливее, а ласки Уэрхема — настойчивее. Эмма никогда в жизни не ощущала ничего подобного, и у нее не хватило сил лишить себя такого всепоглощающего блаженства. У Эммы закружилась голова. Припав грудью к его телу, она ощутила вдруг какую-то особенную защищенность. Уэрхем был сильным и настойчивым, но его ласки не причиняли ей боли, а наоборот. Он ласкал каждый дюйм ее трепещущего тела и, не встретив сопротивления, потянулся губами к ее груди. Эмма всей кожей ощутила жар его дыхания. В ней разгоралось желание, которое, конечно же, не ускользнуло от внимания Колина. Это открытие поразило его! Жизнь проснулась в его теле, и благостная струя ее оросила иссушенную его душу. Как же он благодарен этой женщине за собственное пробуждение! С благоговением Колин дотронулся до ее груди, обвел сосок, напрягшийся под тонким шелком платья.

Переполненная блаженной истомой, Эмма, застонав, прижалась к нему всем телом. От каждого ее движения Колин все больше терял самообладание.

— О Боже! — прошептала Эмма, когда он раздвинул ее ноги. — Нет-нет, подождите…

— Не могу, — выдохнул Колин, целуя ее шею и грудь.

Нетерпеливым движением он вдруг рванул платье вниз, и его взору открылась ее грудь с розовыми манящими сосками.

Эмма ахнула. К ней мгновенно вернулся забытый страх. Поведение мужа много раз доказывало ей, что за галантностью у мужчин скрывается темная, низменная сущность.

— В чем дело? — Колин отстранился, почувствовав, как резко изменилась Эмма.

— Ни в чем, милорд.

Она должна вынести все, если хочет спасти Робина, поэтому страх надо перебороть во что бы то ни стало!