Брак на пари - Эшфорд Джейн - Страница 65

— Особенно Колина, — продолжала тетя Силия. — Другие мужчины, если у них не сложилась семейная жизнь, ищут развлечений на стороне. Заводят любовницу, околачиваются в клубе, охотятся и вообще отравляют жизнь диким животным. Но Колин не такой. Он с детства был склонен думать. Он ищет дело, которому стоит посвятить жизнь. Поэтому он и на войну пошел — против воли всех родных, будучи единственным прямым наследником. — Тетя Силия опять фыркнула. — И никого не хотел слушать. Он все принимает близко к сердцу. Вы это знаете?

Старуха произнесла последние слова с таким значением, что Эмма опять посмотрела на нее. Ей казалось, что тетя Силия видит ее насквозь.

— Да, я это знаю, — ответила она, и в ней еще больше укрепилась решимость ничем не навредить Колину.

— Вот и прекрасно, — удовлетворенно заявила тетя Силия. Она постучала тростью об пол. — Когда же подадут обед? — громко спросила она. — Ужасно хочется есть.

Большинство гостей Каролины после обеда отправились на бал к Тому и Диане…

— Ну, Диана постаралась, — заметил Колин, имея в виду и количество гостей, и необычное украшение залы. Вместо обычных цветов хозяйка повесила на стены сосновые ветки с позолоченными шишками, перевязанные белыми и желтыми лентами. Это было очень красиво, и в бальной зале очаровательно пахло хвойной свежестью.

Их первой задачей было устроить тетю Силию за карточным столом, где она со своими старыми приятелями могла бы провести вечер, играя в вист. Она захватила с собой двух лакеев, которые выполняли различные поручения. Когда тетя Силия, наконец, уселась туда, куда хотела, и получила удовлетворяющего ее партнера, Эмма и Каролина вернулись в танцевальную залу к своим мужьям. Колин протянул Эмме руку:

— Тебя можно пригласить?

Эмма положила руку ему на плечо, и они присоединились к танцующим. Эмма полюбила танцевать еще с той поры, как ее начали обучать танцам дома. А вальсировать с Колином, который двигался с мужской грацией, нежно и твердо держа ее в объятиях, было настоящим блаженством. У Эммы вдруг стало легко на душе.

— Так-то лучше, — сказал Колин.

— Как?

— Я вижу, что у тебя с души слетела тяжесть. Почему ты не скажешь мне, что тебя мучает?

Как ей хотелось рассказать ему правду, положиться на его надежную силу! Но она слишком многим рисковала.

— Я беспокоилась о брате, — придумала она отговорку. — Мне так и не удалось поговорить с ним об опасности карточной игры. У меня такое чувство, будто я не выполняю свой сестринский долг. О чем он говорил с тобой у Каролины? Он тебе не сказал, какое такое важное дело не позволило ему ехать с нами на бал? — Колин покачал головой.

— Мне кажется, что он скоро переменится, — не удержавшись, сказал он Эмме.

— Переменится?

— В своих привычках.

— Ты имеешь в виду карты? Ты уверен? — Я неплохо разбираюсь в людях, — ответил Колин и закружил ее в таком пируэте, что у Эммы перехватило дыхание.

— И когда же тебе удалось разобраться в Робине? — спросила она.

— Ну, вспомнить хотя бы быка.

— Скажи, ты что-нибудь предпринял? — с надеждой спросила Эмма. — Ты с ним говорил? Я знала, что он тебя послушается.

— Нет, не говорил, — твердо сказал Колин. — Но мне кажется, что он постепенно мужает. Я предсказывал, что так и будет. И я уверен, что ты больше не услышишь о его проигрышах.

Эмма нежно улыбнулась ему:

— Нет, что-то ты все-таки сделал.

— Уверяю тебя, дорогая Эмма…

— Не надо, не уверяй. Я вижу, что сделал.

У Эммы сжало в груди и на глазах выступили слезы. Ведь ему не хотелось, но он как-то помог Робину. В ней всколыхнулась волна любви к этому человеку. На такого мужа она не надеялась даже в самых прекрасных снах. Колин кашлянул. Он был немного смущен, но одновременно доволен, что Эмма угадала его секрет.

— Я просто не знаю, как тебя благодарить… — начала Эмма.

— Не надо меня благодарить, — перебил ее Колин.

Звучала музыка, в зале становилось душно, и запах сосны делался все сильнее. Эмма и Колин танцевали молча, не зная, что сказать друг другу. Когда вальс закончился, и они вернулись на место, их тут же окружили. Все весело болтали. За короткое время после их возвращения из Корнуолла у Колина и Эммы появились в свете хорошие друзья. Некоторые дружили с Колином еще до армии, но его долгое отсутствие оборвало старые связи. Так что многих из них он знал так же мало, как и Эмма. Барон и баронесса Сент-Моур пользовались популярностью не только из-за богатства и знатности, но и потому, что были красивыми, остроумными и доброжелательными людьми.

— Ну как, ваша лошадь готова к дерби, Эндрю? — спросила Эмма одного из окружавших их мужчин.

Началась горячая дискуссия о шансах молодого жеребца на бегах и качествах его соперников. Одна из женщин с укоризной посмотрела на Эмму. Музыканты заиграли кадриль.

— Пойдем потанцуем, — потащила Эмма за руку мужа.

Эмма с Колином танцевали почти все танцы подряд. Потом был изысканный ужин, который прошел в очень дружелюбной атмосфере. Вскоре после ужина Каролина с мужем и Силией уехали. Провожали их только Эмма с Колином.

— Жарко, — сказал он.

— Ужасно жарко, — согласилась Эмма.

— Может, прогуляемся в саду?

Эмма озадаченно на него посмотрела, хотела что-то сказать, потом засмеялась.

— Чему ты смеешься? — спросил Колин.

— Я хотела отказаться, потому что в юности мне внушали, что уединяться с джентльменом неприлично. А с тех пор я была всего на нескольких балах.

— Это действительно неприлично, — серьезно сказал Колин. — За исключением того случая, когда джентльмен — твой муж.

Как приятно было бы погулять в прохладном саду! Но Эмма боялась оставаться наедине с Колином.

— Пошли, — сказал он и отодвинул штору, закрывавшую стеклянную дверь.

— Не знаю… — нерешительно начала Эмма, но Колин уже вывел ее на узкую веранду с широкой каменной балюстрадой. Оттуда ступени вели в сад.

— Как здесь прекрасно! — воскликнула Эмма, ощутив на разгоряченной коже прохладное дыхание сада.

Они под руку пошли по дорожке.

— Посмотри, — сказал Колин.

Она посмотрела, куда он указывал, и увидела, как в небе прочертила след падающая звезда.

— Загадай желание, — сказал Колин.

— Но ты же первый ее увидел!

— Я ее тебе дарю.

Глядя на небо, Эмма пожелала, чтобы граф Орсино исчез из ее жизни и никогда больше не появлялся.

— Твое желание осуществится, — заметил Колин. — У тебя был такой решительный вид.

— Да, я на это надеюсь.

— А что ты загадала?

Эмма покачала головой:

— Об этом говорить нельзя, а то желание не сбудется.

Наступило молчание.

— Пройдемся по этой дорожке? — наконец спросил Колин, указывая на отходящую вбок тенистую аллею. — Должен тебя предупредить, что сюда настырные юнцы стараются заманить девушек, чтобы урвать поцелуй.

— А тебе откуда это известно?

— Догадаться нетрудно — самое тенистое место, и из дома его не видно.

— Я смотрю, у тебя большой опыт в таких делах.

— Да нет, такого опыта у меня почти нет. Просто об этом рассказывают в клубе. Одна из любимых тем: лошади, способы завязывать шейный платок и…

— …заманивать неопытных девиц в тенистые места, — с улыбкой закончила за него Эмма.

«Он всегда умеет меня насмешить», — подумала она.

— Вот именно.

Они пошли по дорожке, обсаженной высокими кустами, которые сразу загородили свет от окон дома. Колин обнял Эмму и надолго прильнул к ее губам. Руки и ноги ее сразу стали ватными, а он, не выпуская ее из рук, ласкал уже ее всю. Не в состоянии сдерживаться, он спустил с плеча маленький рукавчик, обнажив прелестную грудь.

— Колин! — воскликнула Эмма. — А вдруг кто-нибудь увидит?..

— Ну и пусть!

Он взял в рот соблазнительный розовый сосок, ожидая услышать знакомый вздох наслаждения.

В душе Эммы бушевала буря противоречивых чувств. Она любила Колина, мечтала, чтобы и он ее полюбил, но при этом отчаянно боялась потерять его из-за Орсино. Этого она не вынесет! Эмма вырвалась из рук Колина, поправила платье трясущимися руками и опрометью бросилась бежать. Колин остался один, и негодуя, и не веря в то, что случилось. Его жгло сознание, что она его оттолкнула, что в стене, которую она воздвигла между ними, не осталось ни единой щели. Он испытывал такую сердечную боль, такой шок, что минуту не мог сдвинуться с места. Она отшатнулась от него! На него наползало слишком хорошо знакомое уныние. Он изо всех сил боролся с ним. Надо увезти Эмму домой. Там у нее не будет предлога убежать от него, и он добьется от нее правды.