Прячась от света - Эрскин Барбара - Страница 94

Эмма чувствовала, что она вся дрожит.

– На самом деле посвящение женщины должен проводить мужчина, – тихо сказала Линдси, – но у нас особый случай. Мне не обязательно проводить всю церемонию. Кроме того, ты и так ведьма – по рождению и по крови, так что это просто формальность.

Эмма не стала возражать.

Тонкий и холодный молодой месяц плыл над их головами сквозь море серебряных облаков. Линдси положила сумку на траву и принялась что-то искать в ней. Когда она встала, в руке у нее была красная веревка. У Эммы перехватило дыхание.

– Я нашла такую же веревку в саду, когда только переехала.

Линдси обернулась:

– Так, и где же ты ее нашла?

– Веревку откопала кошка. – Эмма пристально смотрела на девушку.

Линдси засмеялась:

– И что ты с ней сделала?

– Сожгла.

– Ты не знала, что это такое?

– Нет, не имела ни малейшего понятия. Я только почувствовала, что... что это нечто неприятное. Что это было?

– Заклятие. Заговор, если угодно, чтобы заставить тебя уехать. – Линдси снова тихонько засмеялась. – Я не могла понять, почему он не сработал? Но ведь ты от рождения ведьма и интуитивно знала, что делать, даже если не понимала смысла. Да еще твои умные кошки!

Эмма смотрела, как Линдси выкладывает на траву содержимое сумки: маленький ножик с черной рукояткой, коробку с тремя бутылочками, палочку с резьбой, небольшую лампадку для воскурения ладана и колокольчик. Сконцентрировавшись, Линдси положила на землю коробку-подставку и разместила на ней остальные предметы. Потом она зажгла лампадку с ладаном и еще четыре маленьких ночных фонарика в стеклянных сосудах.

– Ну вот, – пробормотала она, – все готово. – Линдси обернулась к Эмме. – Подойди ко мне поближе, но сними туфли – мы должны стоять на траве босиком.

Эмма сделала, как было велено, и у нее перехватило дыхание, когда она ощутила босыми ногами ледяной холод ночной росы.

– Я должна начертить магический круг. – В руке Линдси был нож. – Мы всегда работаем в круге.

Высоко подняв руку с ножом, Линдси замерла на мгновение, потом опустила руку и вонзила нож в траву, на некотором расстоянии от себя и от Эммы. В темноте внезапно замерцал какой-то странный свет. Это засветился нож, которым Линдси чертила круг на траве вокруг них.

– Вот так. – Девушка закончила чертить магический круг и убрала нож в коробку-подставку, служившую ей алтарем. Затем она разместила свечи в четырех углах, обозначив стороны света, и подняла руки. – Приветствую вас, стражи Востока! Охраните нас и освятите этот круг! Приветствую вас, стражи Юга! Приветствую вас, стражи Запада! Приветствую вас, стражи Севера!

У Эммы перехватило дыхание.

Линдси взяла одну из маленьких бутылочек. Вытащив пробку, она трижды пронесла бутылочку сквозь дым ладана и повернулась к Эмме.

– Снимай платье!

Эмма сделала шаг назад.

– А это обязательно?

– Делай, что я говорю, Эмма!

Эмма не была уверена, исходит ли этот приказ от Линдси или от женщины, поселившейся у нее в голове. Она медленно подняла руки, расстегнула застежку на шее, и платье сползло с ее плеч. Линдси прикоснулась бутылочкой к ее пальцам.

– Я отмечаю тебя тройным знаком. Итак, ты принята на службу богини!

Линдси поднесла указательный палец к лицу Эммы, и та увидела, как масло слабо мерцает на пальце девушки. Медленно, осторожно Линдси изобразила какой-то знак на подбородке Эммы. Затем вновь обмакнула палец в масло и начертала второй знак в точке между ее грудями, медленно ведя пальцем по холодной гладкой коже, а потом изобразила знак на волосах лона. Эмма не шевельнулась.

– Добро пожаловать, сестра. – Линдси несколько натянуто улыбнулась и поцеловала Эмму в губы. – Смотри, у меня для тебя есть ожерелье. Это мой дар тебе, специально освященный. Ты должна всегда носить его, когда чертишь магический круг, когда пользуешься своим даром.

Из груды предметов, лежавших на ее алтаре, Линдси вытащила кожаный ремешок, к которому была подвешена серебряная магическая фигурка. Девушка надела ремешок на шею Эмме.

– Ну вот. – Взгляд Линдси загорелся торжеством. – Твое посвящение мы отпразднуем потом. Я сотру круг, и мы пойдем на церковный двор.

Эмма по-прежнему не шевелилась. Линдси погасила голубой огонек, мерцавший по краям магического круга, убрала вещи обратно в сумку, погасила свечи и повернулась к Эмме.

– Ты собираешься надевать платье?

Эмма вздрогнула.

– Ну конечно! Я совсем замерзла. – Она наклонилась и натянула платье через голову, всей кожей ощутив прикосновение холодного шелка.

– Надень туфли, – прошептала Линдси. – Там, куда мы пойдем, все заросло ежевикой.

Эмма послушно направилась за Линдси через сад к воротам. Чувствовала себя Эмма отвратительно. Надо вернуться, пока еще не поздно. То, что она собиралась делать, – просто безумие, к тому же это опасно! Ей было очень холодно – под тонким влажным шелком она вся дрожала от порывистого ветра и от страха.

Впереди на тропинке она видела слабые отблески фонаря Линдси. Надо остановиться! Линдси заметит ее исчезновение только тогда, когда уже будет слишком поздно. Добежать до дома, запереть дверь на задвижку...

«Мы ждем тебя, Эмма! – В голове ее внезапно раздался голос. – Ты одна из нас. Сейчас самое время! Пора!»

– Постой. – Линдси остановилась. Луч света скользнул в сад, осветив деревья, живые изгороди и розы, которые трепал порывистый ветер. На секунду высветилось бледное лицо Эммы, потом луч снова метнулся в сторону.

Им удалось перебраться через изгородь. Ежевика раздирала черный шелк их платьев. Эмма внезапно почувствовала, как ее кровь горячей струйкой стекает по коже. Потом девушки вскарабкались на стену, камни скользили под их влажными ладонями и больно ранили руки. Наконец они оказались во дворе церкви и перевели дыхание. Линдси выключила фонарь, тяжело дыша.

– Концентрируйся, привыкай к темноте, – пробормотала Линдси. – Ты что-нибудь видишь?

«Его здесь нет!»

Голос в голове Эммы прозвучал отчетливо и слегка саркастически.

«Почему вы здесь? Это не то место!»

– Лин, – выговорила Эмма дрожащим голосом. Ветер усиливался. – Здесь нет его могилы!

Линдси обернулась.

– Так записано в приходских регистрах. Но это не имеет значения. Я всегда чувствовала, что он здесь. – Она зажгла фонарь. – Видишь прямоугольник на траве?

Эмма покачала головой.

– Сара не верит в это. – Эмма закрыла лицо руками. – Она... она все еще в моей голове! – Эмма разразилась рыданиями. – Линдси, помоги мне!

Линдси бросила сумку на землю и обняла Эмму за плечи.

– Так позволь ей говорить! – приказала она. – Перестань бороться с ней. Узнай, что она хочет!

Эмма замотала головой:

– Я не могу!

– Можешь! – возразила Линдси. – Дай ей сказать!

Эмма рыдала.

– Я не могу! Я не смею! – Она упала на колени. – Господи! Спаси меня!

– Не поминай Господа, Эмма! Теперь ты принадлежишь богине. – Линдси опустилась на колени рядом с Эммой. – Сара, поговори со мной. Скажи мне, что делать! – Линдси схватила Эмму за плечи и повернула лицом к себе. – Сара! Ты меня слышишь?

Эмма широко раскрыла глаза. На мгновение она не шевелилась, потом повернулась и, нахмурившись, взглянула на Линдси.

– Я слышу, почему ты на меня кричишь? – Это был голос Эммы, но тон его изменился: она заговорила с мягким местным акцентом.

Линдси восторженно смотрела на нее:

– Сара! Как мне помочь тебе?

Эмма нахмурилась.

– Нам надо отомстить. – Она улыбнулась. – Всем им! Этой Филипс, умершей в своей постели. А она должна была умереть иначе – от укола иглы, которой она истязала стольких беззащитных пожилых женщин! Я прокляла ее, но было слишком поздно. Она скрылась от меня, но теперь мы достаточно сильны, чтобы настигнуть ее. – Эмма тихонько засмеялась. – Я проклинаю тебя, Мери Филипс, и твоих потомков по крови – всех, кто унаследовал твой извращенный дух! Я проклинаю вас, кто бы вы ни были! На земле, в аду или обитающих в душе какой-либо бедной женщины. Филипс здесь, она скрывается в голове... Юдит! – Она остановилась... – Мери Филипс думает, что мы не знаем, где она, но мы знаем, не так ли, мои девочки? Так погибни же в агонии тысячи смертей, от тысячных уколов иглы, тогда уж ты точно узнаешь, что чувствовали бедные женщины! И Хопкинс тоже!