Прячась от света - Эрскин Барбара - Страница 84

76

Пайерса немного раздражал доносившийся из кухни звон посуды. Он пришел буквально только, что, и вот – прослушал сообщения на автоответчике. Поколебавшись, он набрал номер Эммы, послушал гудки и нахмурился: никто не отвечал. Пайерс подумал и набрал другой номер, на этот раз лондонский. Паула оказалась на месте, в офисе, и внимательно выслушала его.

– Похоже, Эмма скучает по тебе, – наконец проговорила она, как только Пайерс описал ей душераздирающее повествование Эммы о том, как они с Линдси нашли мертвого котенка.

– Видишь ли, Эмма знает: я пойму, какие чувства она испытывает по отношению к кошкам. Любым кошкам. – Он усмехнулся с легкой иронией.

– Дело не только в этом, Пайерс. – Голос Паулы неожиданно зазвучал очень напряженно. – Происходит нечто... и оно касается всех нас. Линдси и все, что с ней связано, – это плохая новость. Если Эмма подружилась с этой девицей, тебе следует ее предостеречь. Я уже пыталась. Эта девушка, Линдси, она... она оказывает дурное влияние на людей. Она... она поклоняется дьяволу!

– Что? Прости, что ты сказала? – Пайерс не смог сдержать удивления, к которому примешивалась изрядная доля циничного недоверия.

– Ты можешь смеяться над этим, но я говорю совершенно серьезно. Эмме для ее собственного блага следовало бы уехать из Мистли. Пайерс, пожалуйста, придумай что-нибудь, если все же тебе не удастся убедить ее вернуться обратно в Лондон.

Наступило непродолжительное молчание.

– А ты вполне уверена, что тебя больше ничего не беспокоит, Паула? – Неожиданно голос Пайерса зазвучал весьма и весьма сухо. – Ведь Эмма – привлекательная женщина, живет не так уж далеко от вас... Ты не боишься, что твой муж... ну, что Алекс вступил с ней в тесные отношения?

– Не будь идиотом! – отрезала Паула. – Дело совсем не в этом!

Пайерс покосился в сторону кухни и вздохнул. Хотя ему все еще очень нравилась Эмма, и, наверное, всегда будет нравиться, он иногда втайне думал – а будет ли у него когда-нибудь другая женщина, женщина, которая бы не устраивала сцен, не усложняла бы им обоим жизнь и не носилась бы с этими идиотскими саженцами как дурень с писаной торбой?..

– Прости меня, Паула. Мне пора, – спокойно сказал Пайерс. – Я позвоню Эмме, выясню, все ли с ней в порядке, но я был бы очень благодарен тебе и Алексу, если бы вы время от времени... ну, присматривали за ней. Никогда в жизни Эмма не признается, что ей одиноко или что она чем-то обеспокоена. Возможно, что-то и вправду случилось, но, боюсь, я не в силах каждый раз все бросать и мчаться к ней, чтобы узнать, что стряслось. Ей придется научиться решать свои проблемы без моей помощи. Это был ее выбор.

Как только Пайерс повесил трубку, он почувствовал себя виноватым, но вскоре все прошло. В конце концов, он ничего не мог поделать, в чем бы ни состояла проблема Эммы. По крайней мере сейчас...

Пайерс встал, вышел в коридор и приоткрыл дверь в кухню.

– Могу ли я тебе помочь? – спросил он женщину, мывшую посуду.

О разговоре с Паулой было забыто.

77

Майк оставил свою сумку на кровати в «Би-энд-Би» и направился на улицу. Дом, где он нашел приют на ночь, располагался немного в стороне, на повороте от главной улицы Ольдебурга. Это был маленький коттедж, с двумя, самое большее – с тремя спальнями. Его спальня, хоть и маленькая, оказалась довольно-таки милой и очень уютной. В окно веял пахнущий морем ветерок, и еще – в комнатке было очень тихо.

Когда-то Майк частенько прогуливался по этой части побережья Саффолка, особенно когда ему надо было проветриться или о чем-то подумать в одиночестве. Бывало, он проходил милю за милей, вдыхая холодный чистый воздух, прислушиваясь к плеску морских волн о прибрежную гальку, озирая темные песчаные холмы на горизонте, или шел вверх по течению реки к Снейпу, туда, где бесконечные заросли тростника плавно колыхались под порывами ветра с моря. Спускаясь на побережье, Майк подумал: как странно, что он никогда не приходил сюда летом. Заполненные людьми пляжи, яркое синее море и тихие летние волны не привлекали его. Ему нравились осенние бури и зимние штормы или резкие ветры, дующие с востока весной. Майк взглянул вверх, на северную часть пляжа, где располагалась Сайзвеллская атомная электростанция, постоянное напоминание о способности человека создавать угрозу самому себе и всей окружающей среде. Решительно свернув в другую сторону, он медленно зашагал к югу вниз по побережью. На этот раз Майк пришел сюда не для одиноких раздумий. Теперь он хотел, чтобы душу и тело насквозь продуло леденящим ветром, хотел довести себя до полного изнеможения, чтобы суметь наконец заснуть.

Майк прошел несколько миль, сделав широкую петлю, и, когда уже стемнело, вернулся в «Би-энд-Би». Он решил побаловать себя горячей ванной, а позже, около половины восьмого, пошел в паб и заказал полбутылки вина и рыбный пирог. Пирог оказался лучшим из всего, что он когда-либо пробовал.

Было еще довольно рано, когда Майк пошел обратно к коттеджу «Би-энд-Би», уже погрузившемуся в кромешную тьму. Войдя, он включил свет и огляделся по сторонам. Видимо, он – единственный постоялец, а хозяйка, должно быть, живет где-то в другом месте. Это был коттедж для гостей, поэтому она и предложила ему воспользоваться ее кухней. Наверное, хозяйка вернется, чтобы приготовить ему завтрак, около 9 часов. Потом она уйдет, и ему придется хозяйничать в одиночку.

Майк вошел в кухню, раздумывая, не приготовить ли себе горячий грог, но понял, что слишком устал. Выключив свет, он поднялся по лестнице в спальню.

Он оставил свой мобильный телефон на столе возле окна. Взглянув на него, Майк ощутил сильный укор совести. Большую часть дня телефон был отключен. А если кто-то не смог Дозвониться? Ладно, утром он проверит все сообщения.

Ох, ведь ему надо было позвонить Биллу. Будучи в шоке после взрыва монитора, Майк совсем забыл об этом, а старик, разумеется, не сидел безотрывно у телефона. От волнения Майк прикусил губу, потом немного успокоился. Всё равно, находясь здесь, он бы ничем не помог старику. Оставалось надеяться, что Билл как-нибудь сам справится.

Едва улегшись в постель и выключив ночник, Майк услышал ритмичный плеск волн на отдаленном пляже. Эта была последнее впечатление вечера, и вскоре он погрузился в глубокий сон. Он так устал, что у него даже не осталось сил пол молиться перед сном.

– Назначена дата судебного заседания. Десять женщин предстанут перед судом по обвинению в колдовстве. Твое свидетельство позволит осудить их всех! – Джон Стерн склонился над плечом Хопкинса – тот писал что-то, сидя за столом. – Мы сможем сколотить недурной капиталец, если избавим мир от этих женщин, Мэтью!

Мэтью понимающе взглянул на соратника и кивнул.

– Но ведь их останется гораздо больше. Армия дьявола, похоже, неисчислима, Джон. – Хопкинс прищурился. – И Сара Паксман – тоже на очереди. Она многому научилась от этой старухи, Лизы, и стала опасна, Джон. Кроме того, Сара богата. У нее и ее семьи имеются связи с влиятельными людьми, которые могут оспорить версию о ее союзе с дьяволом. И эти люди могут выступить в ее защиту. – Мэтью закашлялся и полез в карман за платком. Платок был буквально пропитан кровью. – Ведь меня преследует, вкупе со злыми духами, именно Сара Паксман! Я думал, что этого ужасного медведя, с окровавленными лапами и мерзкой пастью, из которой сочилась отравленная слюна, послали другие женщины – Элизабет Гудинг или Энн Лич. Но их уже нет, а медведи все еще меня преследует! Это Сара послала его, чтобы погубить меня, Джон! – Хопкинс снова закашлялся.

– Тебе надо подумать о своем здоровье, Мэтью. – Стерн нахмурился. – У тебя есть лекарство?

Хопкинс кивнул.

– Аптекарь Бакстон из Колчестера дал мне настойку, облегчающую кашель. – Мэтью холодно улыбнулся. – Есть некая забавная ирония в том, что лучше всего мне помог сироп по рецепту старой Лизы! Думаю, старуха сообщила рецепт какому-то богобоязненному человеку, который и изготовил сироп в точности так, как готовила Лиза. Если бы я был полностью уверен в этом, то с гораздо большим удовольствием смотрел бы, как старуху повесят!