Оно - Кинг Стивен - Страница 236

— Пристрели Оно, Бев! — крикнул Ричи. — Ради Бога, пристрели Оно!

Оборотень рванулся вперед, и у Бена не возникло сомнений, ни тогда, ни потом, что Оно точно знало, кто командует парадом. Оно хотело добраться именно до Билла. Беверли растянула резинку и выстрелила. Шарик полетел, и вновь мимо цели, только на этот раз траектория его движения не искривилась. Шарик разминулся с Оно больше чем на фут, пробил дыру в обоях над ванной. Билл — к его рукам прилипли кусочки фаянса, в десятке мест порезав кожу до крови, — громко выругался.

Оборотень резко повернул голову. Его блестящие зеленые глаза уставились на Беверли. Автоматически Бен заслонил ее, пока она полезла в карман за вторым серебряным шариком. Джинсы на ней были очень узкие. И надела она их не для того, чтобы кого-то подразнить своей фигуркой; как и в случае с шортами, которые были на ней в день Патрика Хокстеттера и его холодильника, ей пришлось надевать купленное в прошлом году. Пальцы сомкнулись на шарике, но он тут же выскользнул. Она схватила его вновь, вытащила, вывернув карман, и на пол посыпались четырнадцать центов, два корешка билетов в «Аладдин» и шовная пыль.

Оборотень прыгнул на Бена, который стоял перед Беверли, защищая ее… и перекрывая линию огня. Голова Оборотня чуть склонилась набок, как у хищника, собравшегося вцепиться в жертву, челюсти щелкали. Бен протянул руки к Оно. В его реакции не осталось места для ужаса — он ощущал только прочищавшую мозги злость, смешанную с недоумением и осознанием того, что время внезапно и необъяснимо остановилось. Он вцепился руками в грубую шерсть — «Шкура, — подумал он, — я держу Оно за шкуру», — и почувствовал под ней крепкую кость черепа Оно. Бен отталкивал эту волчью голову со всей силы, но, пусть он и был крупным мальчиком, безо всякого результата. И если бы он не отступил и не вжался спиной в стену, тварь перегрызла бы ему горло.

Оно двинулось на Бена, сверкая зеленовато-желтыми глазами. Оно рычало при каждом выдохе. Оно воняло сточными водами и чем-то еще, каким-то необычным, неприятным запахом, вроде бы гниющего фундука. Тяжелая лапа Оно поднялась, и Бен сделал все, что мог, чтобы отскочить в сторону. Лапа со здоровенными когтями прочертила бескровные раны по обоям и влажной штукатурке под ними. Бен смутно услышал громкий крик Ричи, Эдди требовал от Беверли, чтобы та стреляла, стреляла. Но Беверли не выстрелила. У нее оставался только один-единственный шанс. Значения это не имело; она собиралась сделать так, чтобы этого выстрела ей хватило. Исчезло все, что мешало ей смотреть на мир, ставший вдруг удивительно выпуклым и рельефным; никогда позже не увидит она столь ясно прочерченные три измерения реальности. Она знала каждый оттенок, каждый угол, каждое расстояние. Страх ушел. Беверли охватил охотничий азарт, она ощущала уверенность в скором и удачном завершении охоты. Пульс замедлился. Истерическая дрожь в руке, держащей «Яблочко», ослабла и пропала. Теперь она могла точно наводить рогатку на цель. Беверли глубоко вдохнула. Ей казалось, что легкие никогда не заполнятся до конца. Смутно, издалека, она слышала какие-то хлопки. Не важно, что бы они ни означали. Она сдвинулась влево, ожидая, когда невероятная голова Оборотня попадет в зазор между зубцами «вилки» поверх резинки, принявшей форму растянутой буквы «V».

Лапы Оборотня вновь опустились. Бен попытался поднырнуть под них… но внезапно Оно схватило его. Дернуло на себя, как тряпичную куклу. Челюсти раскрылись.

— Ублюдок…

Бен ткнул большим пальцем в глаз Оно. Чудовище взревело от боли, и когтистая лапа продрала мальчику свитер. Бен втянул живот, но один коготь прочертил обжигающую линию боли по груди и животу. Кровь полилась на брюки, кроссовки, на пол. А Оборотень отбросил его в ванну. Бен ударился головой, перед глазами вспыхнули звезды, ему удалось сесть, он увидел, что на колени хлещет кровь.

Оборотень развернулся. С необыкновенной ясностью Бен отметил, что на нем вылинявшие джинсы «Леви Страусс», с расползшимися швами. Красная, в соплях, бандана, какую мог бы носить машинист, торчала из заднего кармана. На спине серебряно-оранжевого школьного пиджака Оно Бен прочитал: «КОМАНДА УБИЙЦ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ ДЕРРИ». Ниже имя — «ПЕННИВАЙЗ». И под ним, по центру, номер: 13.

Оно опять двинулось на Билла. Он успел подняться и теперь стоял спиной к стене, пристально глядя на Оно.

— Пристрели его, Беверли! — вновь крикнул Ричи.

— Бип-бип, Ричи, — услышала она собственный голос, донесшийся с расстояния тысячи миль. Голова Оборотня внезапно появилась в «вилке». Она прищурила глаз поверх пяты и отпустила ее. Дрожь в руках исчезла полностью. Она выстрелила плавно и естественно, как стреляла по банкам на свалке в тот день, когда они определяли, кто из них самый меткий.

Бен успел подумать: «Ох, Беверли, если ты промажешь на этот раз, нам всем конец, и я не хочу умирать в этой грязной ванне, но не могу из нее вылезти». Беверли не промахнулась. Круглый глаз — не зеленый, а убийственно-черный — внезапно появился по центру носа Оно: Беверли целилась в правый глаз, но попала на полдюйма левее.

Крик Оно — почти человеческий крик удивления, боли, страха и ярости — едва не оглушил их. У Бена от этого крика зазвенело в ушах. А потом идеально круглая дыра в носу Оно исчезла, скрытая потоком крови. Нет, кровь не текла — била из раны фонтаном, словно под высоким давлением. Кровь Оно окатила волосы и лицо Билла. «Не важно, — истерично подумал Бен. — Не волнуйся, Билл. Все равно никто не увидит этой крови, когда мы выйдем отсюда. Если выйдем».

Билл и Бев двинулись на Оборотня, а за их спинами пронзительно закричал Ричи:

— Выстрели в Оно снова, Бев! Убей!

— Убей Оно! — крикнул Майк.

— Да, убей Оно! — поддержал его Эдди.

— Убей! — крикнул Билл, его рот изогнулся в дрожащую дугу. Волосы усыпала желтовато-белая пыль штукатурки. — Убей Оно, Бев! Не дай уйти!

«Стрелять-то нечем, — бессвязно подумал Бен, — кругляшей не осталось. Что вы такое говорите, как она может убить Оно?» Но он посмотрел на Беверли и понял. И если бы его сердце и до этого мгновения не принадлежало ей, оно бы тут же стало ее. Она вновь растянула резинку. Пальцы сжимали пяту, скрывая, что в ней пустота.

— Убей Оно! — крикнул Бен и неуклюже полез через край ванны. Его джинсы и трусы промокли от крови и прилипли к телу. Он понятия не имел, серьезная у него рана или нет. Боль обожгла его в самом начале, а потом вроде бы и прошла, но крови-то вылилось немерено.

Зеленоватые глаза Оборотня перебегали с одного на другого, теперь помимо боли в них читалась и неуверенность. Кровь по-прежнему мощным потоком изливалась на пиджак.

Билл Денбро улыбнулся. Мягкой, обаятельной улыбкой… но глаз она не коснулась.

— Не следовало тебе начинать с моего брата, — сказал он. — Отправь этого ублюдка в ад, Беверли.

Неопределенность исчезла из глаз чудовища — Оно поверило. Плавно, одним движением, повернулось и нырнуло в канализационную трубу. На ходу меняясь. Форменный пиджак средней школы Дерри растворился в шкуре, оба обесцветились. Череп Оно вытянулся, словно сделанный из воска, который размягчился и потек. И силуэт Оно изменился. На мгновение Бену показалось, что он чуть ли не увидел истинную форму Оно, и сердце зашлось у него в груди, заставив жадно хватать ртом воздух.

— Я убью вас всех, — донесся из канализационной трубы громогласный голос. Грубый, жестокий, нечеловеческий. — Убью вас всех… убью вас всех… убью вас всех… — Слова затихали, размывались, исчезали, пока полностью не растворились в гуле машин, который поднимался по трубам.

Дом, казалось, тяжело, неслышно осел. Но он не оседал — осознал Бен, — он каким-то необъяснимым образом сжался, возвращаясь к обычным размерам. Рухнули магические чары, которыми пользовалось Оно для того, чтобы дом 29 по Нейболт-стрит казался большим, чем был на самом деле. Дом сжался, как эластик. Вновь стал обычным домом, в котором пахло сыростью и гнилью, брошенным жильем, в который иногда залезали алкоголики и бродяги, чтобы выпить. Поговорить и провести ночь под крышей, а не под дождем.