Черная Орхидея - Эллрой Джеймс - Страница 88

Я почувствовал, как Рамона дрожит у меня за спиной. Я сказал:

— Расскажите мне все. Расскажите, почему.

Присев на диван, она говорила целых три часа. В ее голосе звучали то злоба, то грусть, то жестокая отрешенность от того, что она говорила. Ее руки постоянно теребили небольшие керамические фигурки, которые она взяла со стоявшего рядом стола. Я изучал стены, разглядывая семейные фото, подставляя их в ее рассказ.

Она познакомилась с Эмметом и Джорджи в 1921 году, когда они были еще простыми шотландскими иммигрантами, стремящимися осесть в Голливуде. Она ненавидела Эммета за то, что он обращался с Джорджи как с лакеем, и она ненавидела себя за то, что не решалась об этом сказать. Она не говорила об этом потому, что Эммет хотел на ней жениться, — она знала, что из-за денег ее отца, но тогда она была скромной домашней девушкой, у которой были весьма туманные перспективы в отношении замужества.

Эммет сделал ей предложение. Она дала согласие и начала супружескую жизнь с безжалостным молодым подрядчиком и будущим королем недвижимости. С тем, кого она со временем стала ненавидеть больше смерти. С тем, с кем она пассивно боролась, собирая на него компромат.

В первые годы их супружества Джорджи жил в комнате над гаражом. Она знала, что ему нравилось трогать мертвые объекты и что Эммет его за это страшно ругал. Тогда она стала травить ядом бродячих кошек, забиравшихся к ней в сад, и подбрасывать их на крыльцо к Джорджи. Когда Эммет презрительно отверг ее желание завести ребенка, она пошла к Джорджи и соблазнила его — радуясь тому, что смогла возбудить его чем-то живым — своим полным телом, над которым Эммет насмехался и к которому притрагивался лишь изредка.

Ее связь с Джорджи была короткой, но плодотворной, в результате появился ребенок — Мадлен. После ее рождения она стала жить в постоянном страхе от того, что проявится сходство с Джорджи. И чтобы успокоить свои нервы, стала принимать прописанные врачом наркотические препараты. Через два года она родила от Эммета Марту. Она посчитала, что предала Джорджи, и снова стала травить животных для него. Однажды за этим занятием ее застукал Эммет и избил за то, что она принимала участие в «извращениях Джорджи».

Когда она сказала об этом Джорджи, он рассказал ей, как спас трусливого Эммета во время войны, — обозвав версию Эммета, утверждавшего, что все было как раз наоборот, ложью. И именно тогда она начала планировать свои спектакли-представления — в которых отомстит ему символически, так тонко, что он даже и не догадается о том, что над ним издеваются.

Мадлен прилепилась к Эммету. Она была милым ребенком, и он любил ее до безумия. А Марта стала маминой дочкой — хотя и была точной копией своего отца Эммета. Эммет и Мадлен насмехались над Мартой, считая ее толстушкой и плаксой; Рамона опекала ее, учила рисовать и, всякий раз укладывая спать, говорила о том, что не стоит ненавидеть своего отца и сестру — хотя сама ненавидела их жутко. Опекать Марту и обучать ее изобразительному искусству стало смыслом ее жизни, поддержкой в невыносимом браке.

Когда Мэдди исполнилось одиннадцать лет, Эммет заметил ее сходство с Джорджи и изуродовал лицо ее настоящего отца до неузнаваемости. Рамона полюбила Джорджи; теперь он был еще более обделен, чем она, — и ей казалось, что они стали походить друг на друга.

Однако все ее ухаживания и попытки завязать дружбу Джорджи отвергал. В то время ей попался роман Гюго «Человек, который смеется» и ее очень тронули судьбы компрачикос и их обезображенных жертв. Она купила картину Яннантуоно и спрятала ее, доставая лишь в часы уединения и смотря на это изображение, напоминавшее ей Джорджи.

Достигнув подросткового возраста, Мэдди стала распутничать, рассказывая о своих похождениях Эммету и даже обнимаясь с ним на кровати. Марта начала рисовать неприличные картины, изображавшие ее сестру, которую она ненавидела; чтобы ее ненависть не зашла слишком далеко, Рамона заставила ее рисовать деревенские пейзажи. Желая отомстить Эммету, она наконец начала ставить свои давно задуманные представления, в которых говорилось о его жадности и трусости. Падающие игрушечные домики на сцене символизировали дома, построенные Эмметом наспех и кое-как, которые обрушились во время землетрясения 33-го года; дети, прячущиеся за манекенами, одетыми в солдатскую форму, показывали трусливого Эммета. Родители некоторых детей посчитали эти спектакли слишком возмутительными и запретили своим детям играть с детьми Спрейгов. Где-то в то время Джорджи ушел из их жизни, занимаясь работой по саду и вывозом городского мусора, проживая в заброшенных домах Эммета.

Прошло какое-то время. Рамона сконцентрировалась на заботе о Марте, делая все возможное для того, чтобы она пораньше закончила среднюю школу, учреждая благотворительные фонды в Институте изобразительных искусств Отиса, для того чтобы к Марте после ее поступления туда относились по-особому. В институте талант Марты раскрылся по-настоящему; Рамона жила ее успехами и достижениями, время от времени принимая успокоительное, довольно часто теперь думая о Джорджи — скучая по нему и желая его.

Осенью 46-го Джорджи неожиданно вернулся. Она подслушала, как он шантажировал Эммета, требуя, чтобы он дал ему девчонку из грязного фильма и что в противном случае он расскажет о довольно неприглядном прошлом и настоящем его семьи.

Рамона начала ужасно ревновать и ненавидеть «ту девчонку». И когда Элизабет Шорт появилась в особняке Спрейгов 12 января 1947 года, ее ярость и ненависть прорвалась наружу. «Та девчонка» оказалась настолько похожей на Мадлен, что ей показалось, что судьба сыграла с ней самую жестокую шутку.

Когда Элизабет и Джорджи уехали на его грузовичке, она увидела, что Марта удалилась в свою комнату, чтобы собрать вещи для своей поездки в Палм Спрингс. Рамона оставила в дверях записку о том, что она легла спать. Затем, как бы между прочим, Рамона спросила Эммета, куда поехали Джорджи и «та девчонка».

Он сказал, что слышал о том, как Джорджи упоминал один из заброшенных домов на Норт Бичвуд. Она вышла через черный ход и, сев в свободный «паккард», помчалась в Голливудлэнд. Где затаилась и стала ждать. Через несколько минут к парку у холма Ли подъехал Джорджи с девчонкой. Выйдя из машины, они пошли пешком к домику, стоящему в лесу. Рамона последовала за ними. Они вошли в дом; она увидела, как включился свет. В отблесках этого света она увидела какой-то предмет, прислоненный к дереву — этим предметом оказалась бейсбольная бита. Услышав, как девчонка захихикала: «У тебя эти шрамы с войны, что ли?» — с битой в руке Рамона вошла в дверь.

Элизабет Шорт в панике попыталась бежать. Но Рамона оглушила ее и заставила Джорджи раздеть ее, привязать к матрасу и вставить ей в рот кляп. За это она пообещала ему все внутренние органы девчонки. Затем она достала из сумочки экземпляр «Человека, который смеется» и начала зачитывать некоторые отрывки из нее, бросая на девчонку, распластанную на матрасе, косые взгляды. Потом она принялась резать ее, прижигать сигаретами и бить битой и, пока девчонка теряла сознание от боли, фиксировала все происходящее в своем блокноте, который она всегда носила с собой. Джорджи наблюдал за всем происходящим, а потом она вместе с ним стала петь песни компрачикос. После двух суток, проведенных подобным образом, она разрезала рот Элизабет от уха до уха, как у Гуимплена, чтобы после смерти она ей улыбалась, создавая иллюзию, будто она не держит зла на Рамону. Джорджи разрезал девчонку пополам, промыл обе части в ручье, протекающем недалеко от домика, а потом оттащил их в машину Рамоны. Поздно ночью они поехали на 39-ю и Нортон — на автостоянку, с которой Джорджи убирал мусор. Оставив там Элизабет Шорт, которая вскоре стала Черной Орхидеей, она отвезла Джорджи обратно в домик, а сама вернулась к Эммету и Мадлен, заявив им, что очень скоро они узнают, где она была этой ночью, и наконец начнут с ней считаться. В качестве искупительной жертвы она продала портрет Гуимплена коллекционеру-любителю Элдриджу Чемберсу, живущему по соседству, — еще и наварившись при этом. После этого последовали дни и недели в страхе. Она боялась, что Марта обо всем узнает и возненавидит ее — и она стала принимать лауданум, кодеин и успокоительное, чтобы избавиться от этого страха.