Безрассудство - Эриксон Линн - Страница 54

Джейк возвратился в больницу в начале двенадцатого ночи с коробкой пиццы в руке. Кармайкл стоял, облокотившись о стену, за которой находилась палата Сары.

– Как она? – Джейк кивнул на дверь.

Дэвид зевнул.

– Спит. И мне бы тоже не помешало. Послушай, пицца – это все, что ты смог найти?

– Скажи спасибо, что хоть что-то удалось добыть в такую поздноту. Сейчас здесь мертвый сезон, поэтому все закрыто. Представляешь, за эту штуковину с меня содрали двадцать баксов. Вот что такое Аспен.

– Жду не дождусь возврата в цивилизованный мир.

Они начали есть прямо в коридоре, стоя, водрузив коробку с пиццей на стул, который пододвинул Джейк.

– Итак, какие у нас планы? – спросил он с полным ртом. – По моим сведениям, завтра ее могут выписать.

– Я полагаю, чем скорее она сделает заявление для окружного прокурора, тем лучше. Затем, как водится, последует бюрократическая волокита.

Джейк кивнул:

– Для повторного открытия дела необходимо созвать большое жюри.

– Думаешь, они согласятся?

– При наличии свидетеля-очевидца? Ты же знаешь поговорку: большое жюри может вынести обвинительное заключение и бутерброду с ветчиной!

– Она хоть намекнула тебе, кого в тот вечер видела в номере Скотта?

Джейк отрицательно мотнул головой.

– Но ты спрашивал?

– Пытался, но безрезультатно.

– А ничего, вкусно. – Дэвид потянулся за очередным куском пиццы. – Ананас и пепперони[8]  – неслабое сочетание.

– Ты мне лучше скажи, как будет обеспечена безопасность Сары после того, как мы перевезем ее в город?

– Я подам рапорт Дисото на оборудование спецквартиры по программе защиты свидетелей. Это займет от силы пару дней. Главное, чтобы никому ни слова.

– От тебя зависит.

Дэвид пожал плечами:

– Сделаю все, что в моих силах:

– Денвер, – начал размышлять вслух Джейк, – все должно быть как-то связано с Денвером.

– Что «все»?

– Убийца Тейлора и тот, кто стрелял в Сару, – они должны иметь в Денвере глаза и уши.

– Может быть, и так, – кивнул Дэвид. – А может, ты притащил «хвост» из Филадельфии.

– Все может быть. Но я всегда предполагал, что по крайней мере один из участников покушения на Тейлора живет в Денвере.

– Ладно, это мы довольно скоро выясним.

– Меня знаешь, что больше всего бесит? – признался Джейк. – Что прямо за этой стеной находится человек, который знает. Она знает, кто это сделал. Долгих восемнадцать месяцев я пытался докопаться до истины, потерял все, что имел. – Он невесело усмехнулся. – А она, если и скажет, то мне, наверное, в самую последнюю очередь.

Дэвид вытер руки салфеткой, скомкал ее и бросил в картонную коробку.

– А тебе не приходило в голову, что она может не знать ничего конкретного?

– Приходило.

– Джейк, вполне вероятно, что она видела лица убийц, но не знает, кто они такие.

– Тогда придется создавать словесный портрет, проводить опознание по фотографиям.

– Если получится.

Джейк помрачнел.

– Не унывай, – успокоил его Дэвид, – она наверняка их узнала. Иначе бы не сбежала. То, что она увидела, ее напугало до смерти.

– Хотелось бы верить, – пробурчал Джейк.

– Ладно, – после очередного зевка произнес Дэвид, – я пошел. Теперь твоя очередь заступать на дежурство. Одна сестра здесь обещала присмотреть для меня местечко, где можно прикорнуть на несколько часов. Надеюсь, ты не против? На смену явлюсь вовремя, обещаю.

– Иди отдыхай, – сказал Джейк. – А за меня не беспокойся. Сомневаюсь, что вообще когда-нибудь смогу заснуть.

– Перестань себя изводить.

– А может быть, я мазохист, и мне нравится страдать. – Джейк наконец улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой.

Он проследил взглядом за Дэвидом, который устало плелся по коридору, затем осторожно приоткрыл дверь в палату Сары.

Она крепко спала.

О любовных похождениях мужа Хедер Савиль-Тейлор была прекрасно осведомлена уже многие годы, задолго до его убийства. В денверском обществе сплетников всегда хватало. Но она серьезно рассчитывала стать хозяйкой Белого дома, и это было одним из стимулов, побуждавших ее не расставаться с неверным супругом.

Одним из стимулов, но не единственным. Другой причиной, по которой Хедер не разводилась с мужем-бабником, было то обстоятельство, что у нее у самой был любовник. И не какая-то там кратковременная связь, а настоящая любовь. Отношения длились больше двадцати лет. Большинство браков, думала иногда Хедер, распадаются гораздо раньше.

Разумеется, не все здесь обстояло гладко. Во-первых, ее возлюбленный был женат, а во-вторых, не так уж несчастливо: обожал двух сыновей-подростков и ни за что на свете их бы не бросил. Жена ему тоже нравилась. О разводе не могло быть и речи – он принадлежал к католической церкви.

Об их давней связи подозревали очень немногие. Скотт вообще ничего не замечал, а если бы и заметил, вряд ли это что-нибудь изменило – Хедер считала, что все справедливо. Брат Хедер, Джейк, мог иметь смутное представление о любовнике сестры, поскольку был знаком с этим человеком. Ведь встречаться они начали еще в школе. Мать, которая жила сейчас во Флориде, тоже, наверное, что-то подозревала, но ни разу ничего не сказала. Она была слишком занята собой, чтобы вмешиваться в интимную жизнь детей.

Со своим любовником Хедер встречалась нечасто. Что касается ее, то она бы хотела видеться с ним ежедневно, но ему не позволяли работа, положение в обществе, а также преданность семье. Жена и дети у него всегда были на первом месте. Хедер это вполне устраивало. Мало того, если бы все было иначе, она бы вряд ли любила его так горячо и уж, конечно, не уважала бы. Однако надо отдать ему должное – когда Хедер нуждалась в поддержке, он не заставлял себя ждать. За исключением одного случая много лет назад.

Сегодня он ей был нужен больше, чем когда-либо.

Они встретились, как обычно, в Денверском ботаническом саду, на заветном месте, где когда-то впервые поцеловались у фонтана. Он тогда оканчивал школу, а ей было всего шестнадцать.

Они были необыкновенно полны друг другом, даже собирались со временем создать семью, но она забеременела. И все внезапно рухнуло в бездну.