Лед Бомбея - Форбс Лесли - Страница 32

Первое святилище, которое я посетила, ничем не уступало настоящему храму, было столь же высоким и просторным. Огромная створчатая раковина, воссозданная из камня и размещенная под таким углом, чтобы лучи солнца освещали высокую статую Будды II века. Ниже в углублениях находились еще более древние индуистские статуи. Мелкие алтари располагались по всему холму, правда, в стороне от протоптанной дорожки, но чем дальше они отстояли от святилища, тем становились меньше по размеру и примитивнее по исполнению.

В самом маленьком из них пребывал один из странных каменных фаллосов, именуемых «лингам» – половой член Шивы, который он отсек себе, чтобы оплодотворить вселенную. Считается, что эти «лингамы» сами собой появились из камня примерно в то же самое время, когда из ближневосточного песка явился Христос. Но, подобно всему в Индии, они состарились раньше времени. Фаллос производил впечатление окаменелости, хранящейся здесь с момента сотворения мира.

Бина посоветовала мне поискать фигуры, изображенные Сами в последнем святилище, расположенном на самом отдаленном склоне холма. И там я нашла его, Шиву, вырезанного в каменной стене, ростом с высокого мужчину, но в действительности, конечно, не столь уж и высокого для настоящего разрушителя вселенной в последний период ее существования, когда она полностью подчинится злу. Возможно, передо мной было какое-то иное воплощение бога. Я наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть его лицо. Изображение бога-андрогина – наполовину мужчины, наполовину женщины – оказалось совсем не похожим на зарисовки Сами.

Разочарованная своим открытием, я сошла с тропинки, ярко освещенной солнцем, и попыталась укрыться от жары в тени фигуры божества. Там было так тихо, что даже звук дыхания казался шумом, и мне тотчас же захотелось устроить настоящий шум, чтобы заполнить это вечное и неизменное молчание.

Именно в эту минуту я обратила внимание на то, что кузнечики почему-то затихли и жара от этого стала еще более невыносимой. Мне показалось, что за одним из больших валунов мелькнула какая-то тень. Я крикнула: «Эй, кто там?» – и тут же поняла всю нелепость ситуации, почувствовав себя пародией на героиню какого-нибудь романа эдвардианской эпохи.

Но две фигуры, появившиеся передо мной, оказались совсем не фантастическими. Оба явно уступали мне ростом, лица их казались совсем черными из-за того, что они шли спиной к солнцу. Не говоря ни слова, они медленно приближались ко мне.

Первой моей реакцией был не страх, а ощущение невероятности происходящего. Подобное не происходит среди бела дня в такой яркий солнечный полдень.

Я сделала шаг в сторону.

Они преградили мне путь.

– Дайте пройти, – сказала я твердо и шагнула в другую сторону.

На этот раз их действия были более решительны, они толкнули меня к каменной стене святилища. Когда подобные вещи переходят в разряд воспоминаний, люди обычно спрашивают, почему ты не дала им по яйцам, не ударила каблуком по верхней части ступни, не вырвала, наконец, у них сердце голыми руками. И всегда даешь один и тот же ответ.

Это произошло так быстро... Я не ожидала...

Но на сей раз все происходило необычайно медленно. И я видела происходящее словно на экране. Одна часть меня все еще размышляла над тем, как можно выйти из этого положения мирным путем, не веря в серьезность происходящего, другая уже говорила: «Да! Хичкок, „К северу через северо-запад“. Эпизод на кукурузном поле. Яркий солнечный полдень и пустое бескрайнее поле и Гэри Грант, преследуемый самолетом».

Я попыталась проскользнуть мимо них. Мужчины схватили меня и прижали к себе так близко, что в нос ударил запах розового масла для волос и жира, оставшегося у одного из них на усах после еды. Тот, что поменьше, подошел ко мне почти вплотную и заорал. Затем то же самое сделал и другой. Потом снова меньший. Так они толкали меня, издавая пои этом нечленораздельные животные звуки. В их возгласах я не могла разобрать ни слова, но поняла, что скорее всего это какие-нибудь самые примитивные восклицания, едва ли не междометия.

В руках я все еще держала зонт. Когда мне наконец надоело слушать весь этот визг и сопение, я размахнулась и изо всех сил ударила зонтом по голой ступне мужчины поменьше. При этом я воспользовалась всего одной рукой, но раздражение, злоба и природная конституция сделали меня в эту минуту сильнее, чем я сама могла предполагать. Длинное металлическое острие, должно быть, проткнуло кожу и вонзилось между костей, так как какое-то мгновение зонт торчал у него из ноги подобно флагштоку в мягкой почве. Мне пришлось снова приложить силу, чтобы вырвать зонт из его тела. Мужчина завопил и склонился над ступней. Воспользовавшись этой его позой, я еще раз ударила мужчину ногой, оттолкнула и таким образом сумела освободиться от их объятий. Второму при этом удалось с такой быстротой стащить рюкзак у меня с плеча, что до меня дошла суть происшедшего, только когда он повернулся и бросился бежать. Я бросилась вдогонку вниз по узкой козьей тропе, которая зигзагами вилась по крутому склону холма по направлению к дороге, маячившей далеко внизу.

Мужчина бежал быстро, ловко лавируя по изгибам тропы, но ноги у него были короче моих. Я уже почти догнала его, сама выбившись из сил и едва дыша, когда он внезапно скрылся за большим валуном, и я так же внезапно перестала слышать звук его шагов. Я обошла валун, чтобы посмотреть, куда мог деться беглец, и обнаружила за камнем вход в одно из небольших святилищ, на которые уже раньше обратила внимание.

Святилище было немногим больше шкафа, но подробно рассмотреть его внутренность я не могла – мешала громадная плита. Я взяла горсть мелких камешков и швырнула их внутрь. Оттуда метнулась человеческая фигура. Я ухитрилась ударить мужчину по голове деревянной ручкой зонта и потянулась за своим рюкзаком. В ответ он с размаха ударил меня кулаком в шею, а затем ногой – по бедру. Нога у меня подвернулась, и я упала.

Мужчина бросился бежать дальше.

Через минуту я тоже поднялась на ноги и, прихрамывая, последовала за ним. За моей спиной раздавались такие же прихрамывающие шаги. Холм в этом месте сделался еще круче, и тропа вилась по нему сложным зигзагом, подобно ускользающей змее. Я оглянулась и увидела в нескольких десятках метров над собой второго негодяя. И тут мои кроссовки поехали подо мной по скользкой пыли, и я рухнула на собственный копчик с такой силой, что мне чуть было не стало дурно.

Практически катясь вниз по холму – от катастрофы меня спас только зонт, воткнувшийся в землю, – я успела ухватиться одной рукой за куст терновника и таким образом задержала неминуемое падение, проехала на спине еще метров десять и с почти вертикального откоса рухнула на нижний участок тропы. Здесь у меня подвернулась лодыжка – и я упала в пыль. Смех, напоминающий карканье, раздался за спиной и заставил меня немедленно вскочить на ноги. Яркий солнечный свет и пыль слепили глаза.

Едва слышный звук проезжающих машин долетал до меня снизу с дороги на Пуну вместе с потоком теплого воздуха. Она была частью другого, безопасного мира автомобильных выхлопов и кислотных дождей, по ней беззаботно неслись грузовики. Рядом с шоссе виднелся киоск с освежающими напитками и рекламой самой популярной в Индии разновидности колы под названием «Вот это здорово!». На одном из поворотов тропы метрах в ста ниже меня была видна согнувшаяся человеческая фигура. Человек копался в моем рюкзаке. Еще ста метрами ниже находилась группа туристов.

Я решила на сей раз не тратить время на бег по тропе и проехала на спине наперерез через кустарник. Оказавшись на следующем участке тропы, которая здесь поднималась вверх, я встала на ноги и побежала с криком: «Стой! Вор!»... И вновь этот специфически английский страх показаться смешной.

Похититель взглянул вверх на меня, потом вниз на туристов, что-то кричавших и показывавших на нас пальцами, после чего бросился бежать по боковой тропинке, которая шла в стороне от туристической тропы, и через несколько мгновений исчез в зарослях.