Лед Бомбея - Форбс Лесли - Страница 18

Потом я начала считать Его Великим Метеорологом. И с религиозным почтением стала вслушиваться в сводки погоды. Проникшись той же верой в них, какой некоторые люди проникаются к радио и телевыступлениям Папы Римского, я начала собирать библиотеку гениальных пророков бурь.

Их история начинается в 1686 г. с Галлея, который первым обратил внимание на то, что разница в степени прогрева воды и суши является главным источником морских ветров. В 1838 г. полковник Уильям Рид опубликовал свой «Трактат о законах бурь» и настоял на том, чтобы Ост-Индская компания занялась исследованием тайфунов.

Наступил настоящий ренессанс в изучении бурь. В 1852 г. появился капитан Генри Пиддингтон, пустивший в оборот слово «циклон» для описания индийских тайфунов. Он собирал данные о муссонах с энтузиазмом подростка-филателиста, наполняя свой исследовательский портфель тысячами ярко раскрашенных миниатюр, описаниями знаменитых циклонов, страницами из судовых журналов, малозначительными записями морских офицеров и скрупулезнейшими описаниями личных впечатлений.

Позднее к этому собранию фактического материала он добавил и свою философию бурь: «На направление движения бурь (так же, как, впрочем, и на направление движения пиратских судов) должен полагаться в своих маневрах добрый моряк».

К несчастью для добрых моряков XIX столетия, в диаграммах тропических бурь, сделанных Ридом и Пиддингтоном, присутствовала одна существенная ошибка. Они показывали периферийные возмущения штормовых фронтов, но не внутреннюю спираль. Подобно кольцам удава ветры сжимались вокруг обреченных судов, засасывая их в свою гибельную сердцевину.

Роковая ошибка! Скольких моряков отправила она на корм рыбам!

Тонут целые состояния, а метеорологи процветают. Они – люди Просперо[5]. Психиатры, чертящие схемы возмущений в больном мозгу, эти психоаналитики погоды полагают, что правильная диагностика проблемы мгновенно ведет к ее решению.

Каждое следующее поколение создает свою собственную систему предсказаний погоды в тропиках. Теория нагромождается на теорию. Чертятся все новые и новые метеорологические карты. В расчет принимаются ранее неизвестные или не учитывавшиеся факторы: вихри, возникающие в ветрах из-за вращения Земли, чувствительность муссонов к солнечной радиации и к ранним снегам в Гималаях, влияние облаков, аэрозолей и подъема воды в Ниле.

В конечном итоге я собрала каталог героических попыток, предпринимавшихся на протяжении двухсот лет, и всякий раз завершавшихся полным фиаско – вогнать феномен, известный под названием «индийский летний муссон», в рациональную формулу, свести его поразительную непредсказуемость к набору схем и графиков, с помощью которых можно было бы с полной уверенностью и спокойным сердцем делать долгосрочные предсказания.

Сделать вид, что во Вселенной существует порядок. И Бог, который создал этот порядок... Метеорелигия...

Последние книги, выходившие на эту тему, уже чистая математика, недоступная мне. Я держу их в своей библиотеке только из-за той личной трагедии, которая прочитывается между строк манифеста одного из новейших метеопророков.

«Последние открытия, теория хаоса, например, могут иметь приложение и к метеорологии, – пишет он, и в этих словах слышны рыдания человека, всю свою жизнь посвятившего идее создания идеальной метеокарты. – Конкретные типы погоды, несомненно, существуют в земной атмосфере, но, как было установлено, они постоянно изменяются и никогда не повторяются полностью».

Он прочел свою судьбу по облакам и понял, что она столь же мрачна, как йоркширские угольные шахты. Если не существует устойчивых и повторяющихся типов погоды, если не существует никакой метеологики, синоптики и климатологи сразу же превращаются в некое подобие жалких деревенских знахарей.

«Отсутствие регулярных процессов указывает на то, что атмосфера пребывает в состоянии хаоса».

И реквиемная интонация неизбежного вывода: погода непредсказуема.

Друг моего отца разъяснил мне все это много лет назад, но тогда я слушала его не очень внимательно.

– Весьма незначительная причина, которую мы просто не способны заметить, может привести к грандиозным последствиям, – говорил он. – И в этом случае люди привыкли объяснять их случайностью. – Он взмахнул воображаемой волшебной палочкой. – Они предпочитают верить в волшебство. Искусство, погода, ритмы нашего сердца и мозга – все это кажется им хаотическим и непредсказуемым. Но причина всего этого хаоса и непредсказуемости заключается в том, что мы пока еще не открыли тот магический хрустальный шар, заглянув в который мы узрели бы скрытый от нас доселе, но искони присущий названным вещам и процессам порядок.

Я задумалась о своей нелепой беседе с Калебом Мистри, пытаясь припомнить то мгновение, когда ему удалось сместить центр внимания в нашем с ним разговоре с собственной персоны. Мои неуклюжие вопросы о Майе и о его студии, без сомнения, раздражали его. Но смещение фокуса разговора произошло все-таки несколько раньше, с упоминанием о постановке «Бури» Проспером. Слишком очевидно, что Мистри умело отвлекал мое внимание, и это служило еще одним доказательство того, что он знал обо мне гораздо больше, чем можно было предположить.

– Когда вы ожидаете начала муссона? – спросила я у рикши.

– В Бомбее или в Дели, мадам?

Я рассмеялась.

– Вы сможете предсказать его начало в обоих городах?

– Нужно наблюдать за тем, как ведут себя птицы муссона, мадам. – Он улыбнулся, довольный тем, что ему попался разговорчивый пассажир, да к тому же еще и с большой вероятностью хороших чаевых. – Мегха папиха, певчая птичка облаков, самый точный вестник муссона. Она прилетает в Бомбей за три дня до прихода муссона, затем летит в Дели, но уже гораздо медленнее и прилетает в столицу через пятнадцать дней после первых муссонных дождей над нашими Западными Гатами.

12

В отеле меня ожидал факс от Банни Тапар из «Тайме оф Индия»: имена на одной странице, адреса и телефонные номера – на другой.

Люди, которым была выгодна смерть Майи:

• Проспер Шарма (унаследовал киносеть, принадлежавшую ее семейству).

• Нони Мистри, дочь Калеба Мистри, игравшая главную роль в последнем фильме Майи (но после смерти Майи бросившая кино и впоследствии вышедшая замуж за американца, торговца недвижимостью).

• Калеб Мистри – косвенно, если рассматривать недолгую кинокарьеру его дочери как выгодную для него.

• Шома Кумар, редактор/автор журнала, освещающего проблемы киноискусства, «Скринбайтс» (в том случае, если бы Проспер на ней женился, но этого не произошло).

Самые близкие Просперу люди на момент гибели Майи:

• Бэзил Чопра, закатывающаяся (во многом из-за быстро растущего веса) кинозвезда.

• Салим (его фамилия не известна никому), осветитель на студии Проспера, источник его вдохновения, его гений и демон.

• Энтони Анменн, англичанин, антиквар и торговец экзотическими произведениями искусства из Азии, товарищ Проспера по университету.

Кто хотел смерти Майи?

• Почти все (она представляла собой тип стервозной примадонны, на глазах теряющей популярность, но способной впиваться когтями во все и вся, подобно кошке, карабкающейся по дереву).

И тем не менее в пору расцвета Майя освещала экран своим присутствием. Она была совсем не похожа на современную породу бомбейвудских красоток, рты которых благодаря коллагеновым имплантатам напоминают влагалища. Она была по-мальчишески стройна, изящна и при этом сразу же производила впечатление бесспорной звезды. Что же изменило ее? Годы брака с Проспером? Но как в таком случае выдержит это же испытание моя сестра?

Мне на память пришла народная песня, спетая Майей в одном из ее последних фильмов: