Шотландский рыцарь - Фолкнер Колин - Страница 68

Тор привлек жену к себе и обнял крепко-крепко. Больше всего на свете он желал, чтобы Анна поскорее забыла весь этот ужас, но, к сожалению, по своему опыту он знал, что подобное память хранит долго, иногда всю оставшуюся жизнь.

– Розалин еще жива, – сообщил Бэнофф Тору. – Правда, похоже, протянет она недолго, но все же не мешало бы доставить ее в Данблейн.

Тор ласково погладил жену по голове, пытаясь успокоить. Она все еще вздрагивала от беззвучных рыданий.

– Ты можешь ехать верхом? – ласково спросил ее Тор. Анна отняла ладони от лица, смахнула слезы и ответила:

– Конечно, я могу ехать.

Теперь все самое страшное для нее осталось позади, а рядом с Тором она чувствовала себя надежно защищенной. Жизнь продолжалась.

– Розалин, ты меня слышишь? – Элен осторожно стирала мокрой тряпкой запекшуюся кровь с лица своей сестры. Рана на ее теле оказалась смертельной. Финли вонзил кинжал очень глубоко, и, несмотря на все попытки, остановить кровотечение не удавалось, алое пятно у Розалин на груди становилось все больше. Веки женщины едва заметно вздрогнули.

– Розалин! – снова позвала ее Элен. – Это я, Элен, твоя сестра!

Наконец Розалин с трудом открыла глаза.

– Элен? – еле слышно выдохнула она. – Ты как здесь оказалась?

– Ты дома, в нашем замке! – Элен погладила сестру по лбу, влажному от пота. Все эти годы она испытывала к сестре смешанные чувства: та предала ее самым подлым образом и даже покушалась на жизнь Элен. Она предала не только свою сестру, но и память об отце и все, чем дорожил клан Бернардов на протяжении многих поколений. Но за многие годы праведный гнев Элен и ненависть к сестре давно прошли, а сейчас главными стали эти несколько минут, что подарила им судьба перед вечной разлукой.

– Дома? – Розалин каждое слово давалось с большим трудом. – В Данблейне?

Элен о многом хотелось бы ее расспросить. Например, как ей удалось сбежать из монастыря? Каким образом она освободила Финли? Почему они вернулись в эти края и стали орудовать с такой бессмысленной жестокостью? Но Элен понимала, что вряд ли услышит ответы на свои вопросы. Финли уже окоченел, а Розалин была так плоха, что едва ли могла дожить до полуночи. Незадачливым любовникам предстояло унести с собой в могилу их жуткие тайны. Можно было не сомневаться, что обе эти души обречены гореть в адском пламени.

– Я не хочу здесь быть! – пробормотала Розалин, силясь приподнять голову. – Прочь от меня, пошла прочь! Я тебя ненавижу! Я вас всех ненавижу: и Бернардов, и Форрестов! Всех, всех до единого, тебе понятно? – в бессильной злобе шептала она.

Элен слушала эти злые слова, но, кроме жалости, никаких чувств к сестре больше не испытывала. Она понимала, что Розалин уже никто и ничто не изменит к лучшему.

– Успокойся! Успокойся! – повторяла Элен. Она отвернулась, чтобы прополоскать окровавленное полотенце в миске с теплой водой.

– Где… – Лицо Розалин исказилось от боли, и она с трудом выдохнула: – Где Финли?

Элен не стала обманывать ее.

– Он мертв, – сказала она.

– Значит, королевская дочь его все-таки прикончила! – Даже сейчас, перед лицом смерти, Розалин могла думать лишь о своих обидах. На ее бледном лице появилась жуткая злорадная гримаса.

– Нет, он сам лишил себя жизни, – произнесла Элен.

– Вот и поделом ему, мерзавцу! – прошептала Розалин бескровными губами. – Пусть горит в аду за свои грехи!

Элен тяжело вздохнула. Да, Розалин осталась прежней: избалованной, своенравной, жестокой и циничной. Элен была уверена: все, что она натворила со своим напарником, делалось по собственной воле. Так она мстила сестре и давала выход черной зависти и злобе, что всю жизнь разъедали ее грешную душу.

– Успокойся, тебе нельзя много говорить. – Элен осторожно присела на край кровати.

– Поверить не могу, что он поднял на меня руку! Не могу поверить! – повторяла уже в бреду Розалин. – Жаль, что я не прикончила его раньше! – Она стала судорожно хватать ртом воздух, потом как-то странно дернулась всем телом и затихла.

Ее последние слова не стали словами прощения или раскаяния. Она так и умерла, ненавидя всех и не покаявшись в своих смертных грехах.

Элен закрыла сестре глаза и шепотом стала читать молитву, прося Бога о милосердии к ее заблудшей душе. Она, правда, не очень надеялась, что это смягчит участь Розалин на том свете, но не могла не выполнить свой последний долг перед несчастной сестрой.

В этот момент кто-то тихонько отворил дверь и вошел в комнату.

Это был Манро. Элен встала и пошла к нему. По виду жены Манро понял, что все кончено. Он обнял Элен и дал ей всласть выплакаться.

– Тебе вовсе не обязательно делать это самому! Позови служанку! – повторяла Анна.

Тор уже успел снять с нее заскорузлое от крови платье, вымыл ее с головы до ног в теплой воде и теперь надевал ей через голову свежую ночную сорочку.

– Я так хочу, не мешай! Я должен сделать это сам!

– Ты уверен, что жизнь Роба вне опасности? – уже в который раз спросила Анна.

– Мы нашли его там, где ты нам указала, – снова повторил Тор. – Его просто затащили в кусты и бросили истекать кровью. Элен перевязала рану и остановила кровь. Он выживет, можешь не сомневаться.

Анна поправила на себе ночную сорочку, взяла Тора за руку и приложила к своему животу. Он только начал округляться, но Анна уже грезила о прелестном малыше, которому суждено было скоро появиться на свет.

– Я уже чувствую, как он шевелится, – прошептала она. – По крайней мере, мне так кажется.

Тор лег рядом на кровать и припал ухом к ее животу.

– Я люблю тебя, – прошептал он, обращаясь к тому существу, что росло у Анны внутри. – И я люблю твою маму! Эй, малыш, ты меня слышишь?

– Что ты сказал? – счастливо улыбаясь, спросила Анна.

– Я сказал нашему малышу, что люблю его!.. Или ее? – вопросительно посмотрел на жену Тор.

Она покачала головой, боясь поверить собственным ушам. Анна еще окончательно не пришла в себя после всего случившегося, но постепенно ужасы пережитого отходили на второй план, а она наслаждалась уютом и теплом родного дома, заботой и лаской мужа.

– Нет, что ты еще сказал?

Тор придвинулся к Анне поближе и смущенно проговорил:

– Я сказал этой малявке, что люблю тебя.

– Правда любишь? – с серьезным видом переспросила Анна.

– Конечно, люблю! – воскликнул Тор. – Иначе зачем мне было на тебе жениться, Анна? – Он недоуменно поднял брови.

– То есть ты хочешь сказать, что полюбил меня теперь, когда осознал, какая опасность мне грозила? – Анна провела рукой по животу и добавила: – Мне и твоему ребенку…

– Да нет же! Я всегда тебя любил! Я полюбил тебя с той самой минуты, когда увидел впервые! – с чувством произнес Тор.

У Анны из груди вырвался какой-то странный звук: то ли смех, то ли рыдание.

– Тогда почему ты ни разу мне об этом не сказал? – прошептала она, прижимая руки к груди, словно боялась, что сердце вот-вот выпрыгнет из нее.

– То есть как не сказал? Я говорил! – простодушно ответил Тор.

– Когда? – Анна приподнялась на локтях и посмотрела Тору прямо в глаза.

– В ту нашу первую ночь на берегу. Разве ты не помнишь? Я сказал тебе по-норвежски, что люблю тебя, но ты не поняла. Ты спросила меня, что это значит, и я повторил по-английски.

– Мне… мне казалось, что это вырвалось у тебя случайно, от избытка чувств, тех чувств… ну, ты сам знаешь… – сбивчиво проговорила Анна.

Тор смотрел на нее, широко открыв от удивления глаза.

– Анна, неужели ты до сих пор сомневалась в том, что я тебя люблю? – спросил Тор. Казалось, он только что сделал сам для себя грандиозное открытие.

– Чтобы женщина знала, что ее любят, ей нужно об этом сказать не один раз!

– Но я же сказал! Ты мне не ответила, и я тогда подумал, что ты, вероятно, сама еще не успела меня полюбить, но со временем это случится…

Анна рассмеялась от всей души. Смех ее звенел от радости.

Сердце пело от счастья у нее в груди. Он любит ее! Тор ее любит! Более того, он полюбил ее давно и с первого взгляда. Он говорил так искренне, что не поверить ему было невозможно. Кроме того, Анна сердцем чувствовала, что Тор говорит правду, чистую правду.