Шотландский рыцарь - Фолкнер Колин - Страница 52

Анна сердито обвела глазами зал. Никому не было до нее дела. Манро с Элен о чем-то шептались между собой, Олаф развлекал девочек, делая из хлебного мякиша фигурки животных, Финн сегодня покинул их стол и устроился напротив, рядышком с пригожей дочкой одного из вассалов, приехавшей в замок повидаться с отцом.

Анна села возле Тора на место Финна, отодвинула в сторону тарелку и возмущенно сказала:

– Все отмалчиваются и не хотят мне ничего говорить! Но я имею право знать правду!

Тор поднес к губам кубок и с удовольствием сделал глоток прохладного эля. На своем веку ему довольно часто доводилось сталкиваться со смертью. Люди гибли постоянно: тонули в море, попадали под копыта лошадей, умирали от ран, но никогда ему не приходилось встречаться с такой дикой, бессмысленной жестокостью.

– Ты все еще хочешь, чтобы я стала твоей женой? – вполголоса спросила Анна. – А сам уже привыкаешь иметь от меня секреты! Как я буду жить с человеком, который…

– Он… его сожгли, – хмуро произнес Тор.

– Что?.. – Анна растерянно захлопала глазами.

Тор снова припал губами к кубку в надежде заглушить тошнотворный запах обгорелой плоти.

– Что ты сказал, Тор? – Анна крепко схватила его за плечо.

– Манро не хотел, чтобы ты это знала. Убийца не просто убил дубильщика, он сжег его, сжег заживо.

У Анны задрожали губы, но она сумела сдержать себя и не ударилась в слезы.

– Какой ужас! – с дрожью в голосе прошептала она, осеняя себя крестом.

Тор согласно кивнул и уставился в свой кубок. Он мог справиться с чем угодно – даже с ужасом и отвращением перед той картиной, что увидел сегодня, – но не со своими чувствами к этой женщине, от которых он избавился бы с превеликим удовольствием, чтобы снова обрести независимость и душевный покой.

– И кто, по-твоему, мог это сделать? – спросила Анна.

– Каждый в этом замке считает по-своему. Между прочим, многие подозревают в этом нас, меня и братьев. Один малый чуть не набросился на Олафа с кулаками. Кое-кто пытается все свалить на нас.

– Но это же глупо! Вы неделями не вылезали из седла, гоняясь за теми, кто это сделал!

– Ты не можешь им запретить думать по-своему. Вспомни: неприятности начались как раз тогда, когда мы приехали в Ранкофф.

– Ну конечно, ведь была весна. Разбойники всегда выползают из нор с приходом весны!

Тор тупо смотрел на кусок пирога, лежавший перед ним на тарелке, не решаясь взять его в рот: он все еще боялся, что его стошнит. Ему пришлось не только внимательно осмотреть место казни, но и помочь отцу перенести тело в дом. Они уложили несчастного дубильщика на обеденный стол в его доме, покрытый золой и пеплом.

– Мы успокаивали себя тем, что где-то поблизости завелись простые разбойники, а это не разбойники. Это люди, которые смертельно ненавидят Манро. Ненавидят Элен. Иного объяснения их поступкам быть не может. Только ненависть может заставить одного человека так издеваться над другим.

Анна наклонилась к Тору совсем близко, и ему стало немного легче, когда он почувствовал ее живое тепло.

– Как по-твоему, кто это может быть? – Анна смотрела на Тора с таким доверием, что ему стало неловко: он готов был схватить ее в охапку и поцеловать прямо здесь, у всех на виду. – Кто ненавидит их с такой силой?

– Не знаю. Наша жизнь такова, что каждый человек волей-неволей обзаводится врагами. Это может быть какой-нибудь англичанин, побежденный Манро на поле боя. Сосед, положивший глаз на его землю. Да кто угодно! – Тор допил свой эль и продолжил: – Я могу сказать одно: им удалось запугать всю округу. Мы не нашли того, кто совершил первые набеги, и люди боятся новых. Я не могу их в этом винить. И не могу винить их в том, что они боятся и меня, и моих братьев – любых чужестранцев, появившихся в этих краях.

– И что теперь делать? Так не может продолжаться. Народ нельзя держать в вечном страхе. – Анна продолжала внимательно смотреть Тору в лицо.

Он налил себе новую порцию эля и сказал:

– Мы остановим это безумие.

Прошло несколько дней. Анна остановила своего пони на лесной опушке. Солнце только начало клониться к закату, и его косые лучи проникали через поредевшую листву августовского леса.

Анна вовсе не собиралась возвращаться домой одна. Она до последнего сидела в Ранкоффе в надежде дождаться Алекси и Бэноффа. Именно они сопровождали ее сегодня утром, когда она отправилась из Данблейна в Ранкофф, чтобы проверить запас провизии в замке Манро. Ей пришлось отослать своих подручных в деревню за сушеными травами, но они так и не вернулись. У местной травницы наверняка был запас нужных Анне пряностей, поэтому опоздание ее посланцев выглядело по меньшей мере странным.

Элен не стала объяснять Анне, почему вдруг ее так заинтересовало состояние кладовых в замке Ранкофф. Она просто отправила ее с проверкой и дала в сопровождающие Алекси и Бэноффа. Из-за последних событий Анне пришлось безвылазно сидеть в Данблейне, и она обрадовалась возможности проехаться хотя бы до Ранкоффа, чтобы пересчитать мешки с соей и связки лука.

Задолго до полудня Анна справилась со всеми делами, и ей уже не терпелось вернуться в Данблейн. Манро с Тором уехали из замка три дня назад. Они собирались объехать все угодья Данблейна и Ранкоффа и опросить людей. До сих пор от них не пришло никаких известий, но Анна не переставала надеяться, что Тору удастся напасть на след жестоких убийц.

– Интересно, где сейчас Манро и Тор? – задумчиво промолвила она, глядя на лесную опушку.

Ей было немного боязно отправляться без провожатых в обратную дорогу, но она торопилась в Данблейн, чтобы успеть переодеться и причесаться к ужину. А вдруг Тор и Манро уже вернулись и ждут ее за столом?

Анна пока так и не дала согласия выйти замуж за Тора. Она по-прежнему ждала от него признаний в любви, а не разговоров об их свадьбе как о чем-то само собой разумеющемся. По правде говоря, Анна чувствовала, что Тор за последнее время стал ей ближе и роднее, оставалось надеяться, что ему хватит ума, чтобы понять, чего она ждет от него. Тогда Анне не придется волей-неволей выбирать между Тором и человеком, присланным ее отцом. Конечно, ее поведение многим могло показаться неоправданным упрямством, но интуитивно она чувствовала, что выбрала правильный путь. Тор должен посмотреть на нее по-другому, не так, как до сих пор он смотрел на женщин. Он должен увидеть в Анне друга, личность, во всем равную ему самому, он должен захотеть жениться на ней, а не делать это из чувства долга.

Тяжело вздохнув, Анна ударила пятками в бока своей лошадки и поехала дальше.

Стоило ей миновать опушку и въехать в глубь леса, как ее охватила неясная тревога. Анну так и подмывало развернуть пони и во весь опор понестись обратно в Ранкофф. Но она тут же обругала себя, назвав трусихой, ведь ей сотни раз приходилось ездить по этому лесу, и чаще всего без охраны. Так чего же бояться сейчас?

Но чем больше Анна углублялась в лес, тем сильнее становилась ее тревога: Это чувство, похоже, передалось и ее лошади. Она пошла неровной рысью, кидаясь из стороны в сторону.

– Ну-ну, успокойся! – пробормотала Анна, заставляя животное снова идти шагом.

Она ласково потрепала лошадку по жесткой спутанной гриве. Если она и дальше будет так метаться – запросто можно вылететь из седла. Только этого ей еще и не хватало! Можно себе представить, какой переполох поднимется в Данблейне, когда там вдруг узнают об этом: ей запретят и близко подходить к конюшне!

– Да что с тобой, малыш? – удивилась Анна, обращаясь к своему пони.

Но не успела она произнести эти слова, как вдруг почувствовала на себе чей-то недобрый взгляд. Анна посмотрела наверх. Кроны деревьев в лесу были такими густыми и так тесно переплелись друг с другом, что почти не пропускали на тропу солнечный свет.

Никого не заметив, она двинулась дальше, но по-прежнему не могла отделаться от чувства, что за ней следят. Может, ей и правда лучше вернуться в замок? Господи, хоть бы Алекси и Бэнофф догадались поторопиться!