Беги, Четверг, беги, или Жесткий переплет - Ффорде Джаспер - Страница 57

– Так и знала, что к этому все идет, – пробормотала я.

– Что вы сказали?

– Я сказала: «Когда-нибудь верну его, сэр».

– Допустим. Но утрата собственности подпадает под графу «ежемесячные расходы», а не «годовое пополнение бюджета». Мы и так последнее время роскошествовали. Ваша выходка с «Джен Эйр» была удачной, но не бесплатной. Принимая во внимание все вышесказанное, я, как это ни печально, вынужден оценить ваше служебное соответствие на «Е» – «требуется определенная работа над собой».

– «Е»?! Сэр, я протестую!

– Разговор окончен, Нонетот. Мне действительно очень жаль. Но это не в моей власти.

– Значит, вот как ТИПА-1 мне мстит? – возмутилась я. – Вы сами знаете, что за все восемь лет службы меня ни разу не оценивали ниже чем на «А»!

– Не стоит повышать голос, сударыня, – ровным тоном ответил Пшикс, грозя мне пальцем, будто своему спаниелю. – Разговор окончен. Поверьте, мне очень жаль.

Конечно, я ни на секунду ему не поверила. Более того, у меня имелись сильные подозрения, что на него надавили сверху. Я вздохнула, встала, отдала честь и собралась уйти.

– Подождите, – сказал Брэкстон. – Есть еще кое-что.

Я вернулась.

– Да?

– Сдерживайте свои эмоции.

– Это все?

– Нет.

Он протянул мне пластиковый пакет с какой-то одеждой.

– Теперь наше подразделение спонсирует Совет по продаже тостов. В пакете кепка, футболка и куртка. Надевайте их при каждом удобном случае и не забывайте, что вас ждут корпоративные развлечения.

– Сэр!..

– Нечего жаловаться. Если бы вы на том самом шоу Эдриена Выпендрайзера не съели тост, они в жизни не стали бы с нами сотрудничать. Больше миллиона фунтов! Не таким растратчикам бюджетных средств, как вы, нос воротить! Закройте дверь за собой, ладно?

Утренние радости на сем не закончились. Выйдя из кабинета Брэкстона, я едва не налетела на Скользома.

– А! – воскликнул он. – Нонетот! Если не возражаете, на пару слов.

Просьбой тут и не пахло – это был приказ. Я проследовала за ним в пустую комнату, где обычно проходили допросы, и он закрыл дверь.

– По-моему, вы в таком дерьме, что у вас скоро глаза станут карие, Нонетот.

– Они у меня и так карие, Скользом.

– Тогда считайте, что вы уже в заднице. Перейду прямо к делу. Вчера вечером вы заработали шестьсот фунтов.

– И что?

– Служба негативно относится к подработкам на стороне.

– Я работала на Стокера из ТИПА-17. Меня к нему назначили. Все чисто.

Скользом притих. Его доносчики явно плохо поработали.

– Я могу идти?

Скользом вздохнул.

– Послушайте, Четверг, – продолжал он уже не так воинственно, – нам надо знать, что затевает ваш отец.

– Так в чем проблема? На пути катаклизма, грядущего на следующей неделе, стоит забастовка?

– Наши вольнонаемные навигаторы решат проблему, Нонетот.

Явный блеф.

– Вы имеете не больше представления о природе надвигающегося Армагеддона, чем папа, я, Лавуазье и остальные, да?

– Может, и так, – вильнул Скользом, – но гораздо лучше, если представления не будем иметь мы, ТИПА-Сеть, а не вы с вашим хронумпированным папашей.

– Хронумпированный? – Я даже подскочила от возмущения. – Мой папа? Вы шутите! Каков же тогда ваш любимчик Лавуазье, который устранил моего мужа?

Несколько мгновений Скользом молча таращился на меня.

– Это очень серьезное обвинение, – заметил он наконец. – У вас есть доказательства?

– Конечно же нет, – ответила я, едва сдерживая гнев. – Разве не в этом смысл устранения?

– Я Лавуазье столько лет знаю, что и захочу, а не забыть, – мрачно изрек Скользом, – и всегда высоко ценил его как честного сотрудника. А ваши дикие обвинения ни капли вам не помогут.

Я снова села и провела ладонью по лбу. Папа был прав. Обвинять Лавуазье в чем бы то ни было – ошибка.

– Я могу идти?

– Пока у меня нет права вас задержать, Нонетот. Но я вас на чем-нибудь подловлю. У всех агентов рыльце так или иначе в пушку. Надо просто копнуть поглубже.

– И как? – полюбопытствовал Безотказэн, когда я вернулась в кабинет.

– Получила рейтинг «Е», – прорычала я, плюхаясь в кресло.

– Это все Скользом, – определил мой напарник, примеряя кепку с надписью «Съешь еще тостик!». – Больше некому.

– Как прошло твое выступление?

– Думаю, неплохо, – ответил Безотказэн, бросая кепку в мусорное ведро. – Зрители над моими анекдотами смеялись. Причем так долго, что меня попросили выступать постоянно… Что ты делаешь?

Я как можно быстрее нырнула под стол. Придется довериться сообразительности Безотказэна.

– Привет! – сказал Майлз Хок, входя в комнату. – Никто не видел Четверг?

– Думаю, она на ежемесячной оценочной комиссии, – ответил Безотказэн, чья бесстрастная манера говорить весьма подходила как для вранья, так и для выступления со сцены с анекдотами. – Может, передать ей что-нибудь?

– Нет, просто скажите ей, чтобы позвонила мне, как только сможет.

– Почему бы вам просто не подождать ее? – предложил Безотказэн.

Я пнула его под столом.

– Да нет, лучше я пойду, – ответил Майлз. – Просто передайте, что я заходил, ладно?

Он вышел, и я выбралась из-под стола. Безотказен захихикал, что было очень необычно для него.

– Что тут смешного?

– Ничего. А почему ты не хочешь с ним встречаться?

– Потому что, возможно, жду от него ребенка.

– Говори громче. Я тебя почти не слышу.

– Может быть, – громко прошептала я, – от него я и забеременела!

– По-моему, ты говорила, будто это от Лонд… А теперь-то что?

Я снова нырнула под стол, потому что в кабинет ворвалась Корделия Торпеддер. Она окинула помещение раздраженным взглядом и уперла руки в бока.

– Ты сегодня не видел Четверг? – спросила она Безотказэна. – Она обещала встретиться с моими людьми.

– Я не знаю точно, где она, – ответил Прост.

– Правда? Тогда кто нырнул под этот стол?

– Привет, Корделия, – отозвалась я из-под стола. – Карандаш вот уронила.

– Конечно-конечно.

Я выбралась наружу и села за стол.

– Не ожидала от тебя такого, Безотказэн, – сварливо бросила Корделия и повернулась ко мне. – Значит, так, Четверг. Мы пообещали им встречу с тобой. Ты что, действительно хочешь разочаровать их? Это же твоя публика!

– Не моя, Корделия, а твоя. Это ты их притащила.

– Мне пришлось разместить их в «Финис» еще на одну ночь, – взмолилась пиарщица. – Деньги-то капают. Они сейчас там, внизу. Я знала, что ты придешь на оценочную комиссию. Кстати, как все прошло?

– И не спрашивай.

Безотказэн в ответ на мой затравленный взгляд только пожал плечами. В поисках спасения я развернулась в кресле к Виктору, пропускавшему через прозоанализатор неопубликованное продолжение к «1984»[26] под названием «1985», возможно поддельное. Остальные сотрудники занимались своими делами. Похоже, моя пиар-карьера возобновится.

– Ладно, – вздохнула я, – так и быть.

– Все лучше, чем под столом прятаться, – заметил Прост. – Прыжки могут повредить ребенку.

Он прикрыл рот ладонью, но было поздно.

– Ребенок? – переспросила Корделия. – Что за ребенок?

– Спасибо, Безотказэн.

– Извини.

– Поздравляю! – обняла меня Торпеддер. – И кто же счастливый отец?

– Не знаю.

– Ты хочешь сказать, что еще ему не говорила?

– Нет, я хочу сказать, что не знаю. Надеюсь, это мой муж.

– Так ты замужем?

– Нет.

– Но ты сказала…

– Да, сказала, – ответила я как можно суше. – Странно, правда?

– Это очень плохой пиар, – мрачно пробормотала Корделия, прислонившись к моему столу, чтобы не упасть. – ТИПА-звезда трахается с кем попало на автобусной остановке!

– Корделия, все совсем не так, и никто меня не трахал, и кроме того, откуда ты взяла автобусную остановку? Лучше всего, если ты не станешь об этом болтать и мы сделаем вид, что Безотказэн ничего не говорил.