Манхэттенский охотничий клуб - Соул Джон - Страница 36

– Пошли, – сказала Хедер, переходя Риверсайд-драйв на красный свет. – Она сказала, что будет ждать у пристани для яхт.

Кит последовал за ней. Они вошли в парк. Проходящая под шоссе Уэст-Сайд дорожка вела к крутому спуску к реке. Здесь Кит заметил железнодорожные пути, шедшие вдоль парка и едва различимые, заслоненные опорами проходящего сверху шоссе. От реки железнодорожные пути отделяла узкая полоска парка. Несмотря на высокий забор, бетонная стена за ними была вся покрыта граффити.

– Здесь проходят поезда, отправляющиеся с Пенн-стейшн, – сказала Хедер. Увидев двух оборванцев, которые наблюдали за ними, сидя у основания колонны по ту сторону забора, она добавила: – А вот и те, кто живет в туннелях.

Как будто в подтверждение ее слов, эти двое вскочили и двинулась по шпалам ко входу у туннель. Перед тем как исчезнуть из вида, один поднял левую руку с вытянутым средним пальцем. Этого было достаточно, чтобы понять, на какой прием можно рассчитывать, если сунуться к ним с расспросами.

Начав спускаться по крутому пандусу, Хедер вдруг остановилась. Ее внимание привлекла небольшая палатка за невысокой металлической оградой примерно в пяти ярдах от дорожки. Перед палаткой стоял шаткий столик с портативной газовой плитой и лоханкой для мытья посуды. Вход в палатку тщательно подметала женщина в длинной неопрятной юбке и сильно заношенной мужской рубахе.

Кит с грустью наблюдал за жалкой попыткой этой несчастной имитировать ведение хозяйства. Женщина подняла глаза и, встретив улыбку Хедер, тут же отвернулась.

На скамейке далеко впереди они увидели Ив Харрис. Она разговаривала с женщиной в пестрой юбке и лиловой блузке, на которую была надета драная темно-синяя куртка. Ив поднялась, но женщина осталась сидеть, настороженно поглядывая на незнакомцев.

– Познакомьтесь, – Ив Харрис улыбнулась, – это моя давняя приятельница Тилли. А это Хедер Рандалл и Кит Конверс, о которых я тебе говорила. – Она посмотрела на женщину, затем продолжила, обращаясь к прибывшим: – Тилли в курсе дела и согласилась вас выслушать. Но это не значит, что она сумеет помочь. Надеюсь, понятно?

Кит кивнул.

Ив Харрис посмотрела на часы, затем наклонилась, быстро обняла Тилли и поцеловала в щеку.

– Береги себя.

Тилли улыбнулась, обнажив плохие зубы.

– Я-то что, это тебе нужно беречь себя.

– Обо мне не беспокойся, – заверила ее Ив. – Я в полном порядке.

– Ну, тогда счастливо.

Ив Харрис ушла. Одновременно с лица Тилли исчезла улыбка.

– Она сказала, вы кого-то ищете.

– Да, – ответил Кит, садясь на скамейку рядом с ней. – Я ищу сына, Джеффа Конверса.

Тилли поджала губы.

– А почему вы думаете, что он в туннелях?

– Об этом мне сказал Эл Келли. Он видел, как его уводил Сатана.

Тилли пожала плечами.

– Мне ничего не известно.

Неожиданно у скамейки возникла девочка в джинсах и фланелевой рубашке. Подозрительно оглядела незнакомцев, затем неожиданно спросила:

– Чего им надо, Тилли?

– Ничего особенного. Потеряли родственника. Ищут. – Женщина полезла во внутренний карман куртки, вытащила несколько купюр и сунула девочке. – Заберешь Робби из школы, потом сходишь с ним, купишь кое-что из одежды. Поприличнее. Чтобы дети оставили его в покое. – Девочка еще раз посмотрела на Кита и Хедер и собралась уходить. – Джинкс! – окликнула ее Тилли. – Проследи, чтобы одежду подобрали как следует. И не забудь принести сдачу и чеки. – Джинкс исчезла. Через секунду поднялась на ноги и Тилли. – Мне, пожалуй, пора.

– Но мы ведь только... – протянула Хедер, но Тилли не дала ей закончить:

– Миссис Харрис хотела, чтобы я с вами поговорила, и я поговорила. А вам советую отправляться туда, откуда пришли. И не пытайтесь ничего выяснять. Для таких, как вы, это бесполезно. – Она повернулась и медленно двинулась прочь.

Некоторое время Хедер смотрела ей в спину, затем повернулась к Киту.

– Она определенно знает что-то, – сказал он. – Знает, но не хочет говорить.

– Но почему? Ведь мы просто...

– Она такая, как и они все, – ответил Кит. – Те оборванцы на путях, женщина в палатке. Вы же слышали, что она сказала. «Для таких, как вы...» В этом все и дело. Они не желают с нами разговаривать, потому что мы не такие, как они.

– И что же нам делать? – упавшим голосом спросила Хедер.

– Вам, по-видимому, придется просто подождать, – отозвался Кит. – А мне нужно будет поменять камуфляж.

Толкая магазинную тележку, Тилли медленно передвигалась по Риверсайд-парку. Она не спешила, она вообще никогда не спешила, разве что только в молодости. Тогда приходилось спешить, и очень. Сразу после окончания школы, когда Тилли исполнилось восемнадцать лет, она приехала в Нью-Йорк с намерением стать актрисой. Устроилась официанткой, начала ходить на пробы. Пока выше статистки подняться не удавалось, но Тилли попыток не оставила, надеясь, что в следующем году наконец повезет. Вначале все шло как будто неплохо. Появились приятельницы, приятели, тоже мечтающие об актерской карьере. Некоторым удалось получить приличные роли, одного даже пригласили сниматься в мыльной опере. Теперь он известный артист. Тилли иногда видит его в парке, куда он приезжает на пикник с коллегами по съемочной группе. Конечно, заговорить с ним ни разу не осмелилась, да он бы ее и не узнал.

Неприятности начались, когда Тилли стукнуло двадцать пять, то есть тридцать лет назад. Впрочем, тогда неприятностью это вовсе не казалось. Она влюбилась. И не просто так, а по-настоящему.

Положение осложнялось тем, что он был женат. Как водится, кормил Тилли обещаниями бросить жену, но постоянно находились причины, мешающие это сделать. Они продолжали встречаться. Он снимал для нее квартиру и каждую неделю давал деньги, которых было достаточно, чтобы она могла оставить работу официантки.

Тилли продолжала ходить на прослушивания и пробы, но большую часть времени проводила дома. Ждала Тони или хотя бы звонка. Потом потихоньку начала пить. Преимущественно водку. Ей казалось, что у водки не такой резкий запах и Тони не заметит. Через некоторое время звонки от приятелей прекратились. Тилли почти все время сидела дома в ожидании любимого. Затем перестал звонить и он. Тилли подождала несколько дней и позвонила сама. Вначале на работу. Но секретарша отказалась соединять ее с Тони, и ей пришлось позвонить домой.

Через некоторое время жена Тони сменила номер телефона. Тогда Тилли подкараулила его у офиса. Произошел неприятный разговор. Тони сказал, что не хочет больше с ней встречаться, но она не поверила. Как же так, ведь совсем недавно он рисовал перед ней радужные картины, обещал жениться – и вдруг...

Жена Тони – ее звали Анджела – заставила мужа прекратить оплачивать квартиру любовницы и давать деньги, после чего Тилли решила ее навестить. Ничего плохого она не замышляла. Собиралась только поговорить, объяснить, как сильно они с Тони любит друг друга, но на всякий случай почему-то прихватила нож. Наверное, хотела просто припугнуть Анджелу. Впрочем, это не важно, потому что, когда прибыла полиция, мебель в гостиной была вся в крови и поломана.

Как ни странно, Анджела почти не пострадала. Себя Тилли поранила гораздо сильнее и продолжала рыдать все время, пока ее везли в полицейском автомобиле. В больнице она пробыла примерно с неделю, а потом оказалась бездомной. Это случилось в середине лета, так что ночевать можно было в Центральном парке.

Вскоре Тилли завела там знакомства. Потом появились приятели – их оказалось даже больше, чем она имела среди начинающих артистов, – которые научили ее обходиться без денег. Когда пришла зима, они все переместились на вокзал Гранд-Сентрал. Вначале Тилли надеялась найти какую-нибудь работу, официантки или что-то в этом роде, но шли месяцы и ничего не получалось. Потом просто перестала об этом думать. Именно тогда она перебралась с Гранд-Сентрал в туннели. И чем дольше там жила, тем больше ей нравилось. Конечно, некоторая потребность выходить на поверхность сохранилась, но там Тилли чувствовала себя неуютно. За тридцать лет город сильно изменился. Теперь, выходя наружу, как, например, сегодня, она старалась слишком далеко не заходить.