100 великих любовников - Муромов Игорь Анатольевич - Страница 174

МАРЛОН БРАНДО

(1924—2004)

Один из выдающихся актеров мирового кинематографа. С 1944 года играл на Бродвее, с 1950 снимался в кино. Отличался внушительной сценической манерой, спокойным негромким голосом; приверженец системы Станиславского. Снимался в фильмах «Мужчины» (1950), «Трамвай „Желание“» (1951), «Вива, Сапата!» (1952), «Дикарь» (1953), «Юлий Цезарь» (1953), «В порту» (1954, премия «Оскар»), «Молодые львы» (1958), «Погоня» (1966), «Крестный отец» (1972, премия «Оскар»), «Последнее танго в Париже» (1972), «Апокалипсис сегодня» (1979), «Новичок» (1990) и др.

После выхода на экраны фильма «Трамвай "Желание"» писатель Элиа Казан заявил: «Марлон Брандо – действительно самый лучший актер в мире… Красота и характер – это мучительная боль, которая постоянно будет преследовать его…»

В Голливуде понимали, что появился неординарный актер с сильным темпераментом, отличающийся яркой индивидуальностью, даром завораживания. Актер, за которым стоит великое будущее. Пресса, привлеченная агентами и продюсерами Голливуда, начала создавать ажиотаж вокруг имени Марлона Брандо: «Он может сыграть все, и каждая его новая роль будет великой»; «Молодой актер принесет славу не только себе, но и всему американскому кино»; «Он станет символом для всего мирового кино… Его будут любить и ненавидеть, уважать и бояться…»

Марлон Брандо желал славы. Ему надоело жить в нищете и страдать от безденежья. Он сознавал, что наделен божественным талантом, который продемонстрировал в «Трамвае "Желание"». Он принимал решение: свой талант нужно подтвердить. Марлона Брандо вновь поддерживал Казан.

Продюсеры Голливуда ликовали: родился актер, которого на «фабрике грез» еще не было. Да, это бунтовщик, дикий и неуравновешенный по характеру, от которого исходило животное начало. Оно приковывало внимание миллионов зрителей и одновременно вызывало чувство страха. Марлон Брандо становился новым «идолом» Голливуда.

Наполненный первобытной силой, он вызывал симпатии прежде всего у молодежи, которая обезумела от восторга, когда Марлон Брандо, облаченный в кожаную куртку, появился в фильме «Дикарь» (1953). Все круша на своем пути, он яростно выступал против сложившихся укладов жизни. Молодежь, загипнотизированная его взглядами и поступками, объявила Марлона Брандо своим кумиром. В 1960-х годах имя Марлона Брандо все чаще стало появляться в скандальной хронике. «Гения мрачного созерцания и независимого упрямства» обвиняли в том, что у него скверный и грубый характер, что он ни с кем не может ужиться. Даже со своими любимыми женщинами обходится жестоко, не только меняет их как перчатки, но, наделенный от природы «животными инстинктами», превращает их в своих рабынь.

На эти статьи Марлон Брандо нервно огрызался, тем самым вызывая еще более негативное отношение к себе: «Я обладаю плохим характером. А почему? Однозначно потому, что свою частную жизнь не желаю выносить на всеобщее обозрение. Актер, как и всякий гражданин свободной страны, имеет право на свои интимные поступки…»

Вот что рассказывал сам Марлон Брандо о своей жизни:

«В раннем детстве у нас еще был нормальный дом: отец, мать и две мои сестры, Френсис и Джослин. Я обожал мать и ее красоту, обаяние, легкость, с какой она подходила ко всем делам, и спокойствие, с которым относилась к мелочам. Однако это продолжалось недолго. Мать стала чаще исчезать из дому. Соседи между собой поговаривали, что легче госпожу Брандо встретить в баре, чем в церкви или на ферме. У меня в памяти осталась сцена, достойная великого фильма. Мать вернулась домой пьяная, позвала кошек в свою спальню и напоила их валерьянкой. Когда, опьяневшие, они легли вокруг нее, она заснула с таким благостным выражением лица, словно находилась среди своих лучших друзей.

Много лет спустя, когда она уже ушла от отца, и я тоже покинул дом, она приехала ко мне в Нью-Йорк пьяная, упала на пол, а я даже не поднял ее. Я наклонился над ней только спустя какое-то время. "У тебя нет валерьянки?" – спросила она. Вскоре после этой встречи в 1954 году она умерла. Но она все же дождалась моего первого успеха, роли Стенли Ковальского в фильме "Трамвай „Желание“". И тогда она мне сказала: "Знаешь, Бат, лучше всего в этом спектакле его название – „Трамвай "Желание"“… Прочитай „Любовь под вязами“ О'Нила, Бат. Знаешь ли ты, что такое настоящая любовь?.."»

У него были свои представления о любви.

«Мне нравились женщины, у которых были какие-нибудь видимые дефекты. Меня раздражали все эти голливудские красотки еще задолго до того, как я сам стал сниматься в кино. Я влюбился только один раз, в Арлетти, после того как посмотрел "Комедиантов". Что за прекрасный фильм! И я поехал в Париж, там познакомился с французской звездой. Боже мой, Арлетти была как отполированный камень – гладкая и сияющая. Однако об ее характер можно было сломать себе зубы. Она пренебрегала всем и всеми. Никогда не забуду, как с типичной для провинциальной парвеню злостью она бросила в горничную пепельницей из сандалового дерева и сразу же после этого приняла самую соблазнительную позу: таинственно потупленные глаза, стройные ноги, открытые до самых бедер, тень улыбки в кончиках губ…»

Снявшись в фильме «Трамвай "Желание"», Брандо принял решение не возвращаться на театральную сцену. Но ему нравилось бывать в Нью-Йорке. Брандо вспоминал:

«Жил я тогда в квартире на Шестой авеню неподалеку от «Карнеги-Холл» и время от времени заглядывал в актерскую студию – преимущественно, чтобы пообщаться с девушками.

Одной из них была Мэрилин Монро. Впервые и совсем мимолетно я познакомился с ней вскоре после войны и вот теперь, на вечеринке в Нью-Йорке, столкнулся с ней в буквальном смысле этого слова. Пока остальные гости пели и танцевали, Мэрилин одиноко сидела в уголке зала и что-то наигрывала на рояле. Стоя поблизости от нее, я оживленно разговаривал с одним из гостей, держа в руке стакан с напитком, и когда меня кто-то окликнул, я резко развернулся и задел локтем ее голову. Точнее, даже не задел – удар, как я понимаю, получился болезненным.

"О бог ты мой, – пробормотал я, – пожалуйста, извините меня. Я не нарочно".

Мэрилин посмотрела мне прямо в глаза и сказала: "Это вы только так говорите".

Я понял, что она шутит, и потому рассмеялся, после чего присел рядом с ней и сказал: "Давайте я покажу вам, как надо играть, а то вы, похоже, в этом деле совсем слабак".

Я постарался как можно качественнее исполнить несколько аккордов, после чего мы еще немного поболтали. Впоследствии, расставшись, мы изредка болтали друг с другом по телефону. И вот как-то раз поздно вечером я позвонил ей и заявил: "Мне чертовски хочется прямо сейчас приехать и увидеть тебя, но если что-то не так – ну, например, ты не хочешь, чтобы я это делал, – то так и скажи".

Она так не сказала, я приехал к ней, и довольно скоро все мечты каждого американского солдата тех времен лично для меня воплотились в жизнь.

Мэрилин была тонкой, чувствительной, во многом непонятной и к тому же гораздо более проницательной женщиной, нежели о ней принято было думать. Жизнь основательно побила ее, и все же она сохранила поразительное чутье на людей, я бы даже назвал это неким эмоциональным интеллектом – самым, пожалуй, изысканным из всех существующих типов ума. После той первой встречи мы так и не порывали наших отношений и время от времени встречались вплоть до ее смерти в 1962 году. Частенько она сама звонила, и мы часами беседовали с ней, в том числе и о том, как она постепенно осознавала, что ее тогдашний продюсер Страсберг да и другие тоже попросту пытаются использовать ее. При этом я замечал, что эмоциональное состояние Мэрилин становилось все более устойчивым.

Последняя наша беседа состоялась за два или три дня до ее смерти. Она позвонила мне из своего дома в Лос-Анджелесе и пригласила поужинать. У меня уже были планы на тот вечер, а потому я предложил перенести нашу встречу на следующую неделю. Она сказала: "Прекрасно", на чем мы и расстались. Впоследствии поговаривали о том, что именно в те дни она тайно встречалась с Робертом Кеннеди и находилась в подавленном состоянии из-за его желания порвать с ней. Разговаривая с Мэрилин, я не заметил никаких признаков расстройства, да и потом, если бы она в те дни действительно спала с кем-то, зачем ей было приглашать меня на какой-то ужин?