100 великих любовников - Муромов Игорь Анатольевич - Страница 170

Первое знакомство малоизвестной актрисы Лорен Бейкол со звездой первой величины Хэмфри Богартом было самым что ни на есть банальным. Новая находка режиссера Ховарда Хоукса, Лорен, следовала за своим шефом словно тень, сопровождаемая восхищенными взглядами. Вид съемочной площадки, на которой Майкл Кертис снимал тогда «Пассаж для Марсель», произвел на девушку впечатление собора, а Мишель Морган, сидевшая на банкетке, показалась ей мадонной. Хоукс убежал тогда по каким-то делам, попросив Лорен подождать некоторое время в компании Хэмфри Богарта.

Широкоплечий, обаятельный, с чарующей улыбкой Богарт покорил ее. Они обменялись несколькими шутками и одним рукопожатием. Тогда ни у кого из них не возникло никаких предчувствий.

Как потом вспоминал Богарт: «Ей было не больше 19 лет, она пришла в габардиновой юбке и свитере. Говорила слегка в нос и показалась мне тогда длинной как жердь. Хотела она только одного, чтобы я не прогонял ее, чтобы дал ей шанс». И она получила этот шанс – роль в фильме «Иметь или не иметь» по одноименному роману Эрнеста Хемингуэя.

Богарт играл роль Моргана, американца, грубого морского волка с золотым сердцем. Героиня Лорен Бейкол – Мари. В туго обтягивающей бедра юбке и пиджачке с накладными плечами – символ тогдашней моды. По сценарию герой и героиня ощущают взаимное влечение друг к другу с первой же минуты встречи. После вызывающе дерзких словесных дуэлей Мари сама садится к нему на колени, целует его и с наивным бесстыдством заявляет: «Будет еще лучше, если ты мне ответишь!» Когда Морган не ответил на ее поцелуй, она произнесла ставшие знаменитыми слова: «Не нужно ничего говорить и ничего делать. Совсем ничего. Или, может быть, просто свистни! Ты умеешь свистеть? Это так просто – сложить губы трубочкой и свистнуть…»

Потом Богарт подарил Бейкол золотой свисток с выгравированной надписью: «Если ты чего-то захочешь, только свистни».

Лорен стала для Хэмфри бомбой замедленного действия. «Я думаю, мы неплохо позабавились бы вместе», – как-то обронил он. Эти слова заставили ее вспыхнуть. Впервые попав на съемочную площадку, она очень нервничала. Но Богарт, как настоящий джентльмен, делал все, чтобы успокоить ее. Очень скоро Бейкол поняла, что окружена великими. Кроме Ховарда и Боги, она часто видела Уильяма Фолкнера, работающего над сценарием. Каждый день Хоукс собирал своих актеров. Сначала они читали свой текст, затем сцена проигрывалась до тех пор, пока не начинала устраивать Хоукса.

За три недели съемок между Богартом и Лорен ничего особенного не произошло. Они стали товарищами по работе и испытывали друг к другу взаимное уважение. Все изменил один вечер. Бейкол задумчиво расчесывала волосы, сидя перед зеркалом в своем номере. Богарт, как обычно, зашел пожелать ей доброй ночи, но вместо того чтобы уйти, вдруг наклонился и поцеловал ее. Девушка была ошеломлена. А он протянул ей старый, мягкий футляр от очков (по другой версии – коробочек) и попросил записать на нем ее телефон. Что она и сделала с бьющимся сердцем. О жене Хэмфри она предпочитала не думать.

В течение следующих недель Богарт и Бейкол вместе завтракали, развлекались, несколько раз поужинали и каждую ночь говорили по телефону. Боги не был особенно скрытным, но предпочитал соблюдать предосторожность. Богарта и его жену Мэйо недаром за глаза называли «Богарты-драчуны». Один доброжелатель предостерегал молодую актрису: «Скоро вы можете стать калекой», – имея в виду крутой нрав супруги Хэмфри.

Казалось, весь мир был против двоих влюбленных. Их отношения уже стали достоянием гласности, но, мало того, мать Лорен смотрела на любовь своей дочери весьма неодобрительно. Даже Хоукс, который еще недавно прочил великое будущее своей находке, Лорен, требовал, чтобы старина Боги посадил ее на корабль, отчитал и выпроводил, а из всей истории сделал шутку. И вместе с тем он был поражен ее талантом актрисы и понимал, что из нее вполне получится нечто под стать Богарту – обольстительница высокого класса с несколько мрачноватым чувством юмора. Позже он говорил: «Мало кто из актеров способен сохранять спокойствие, когда какая-то девчонка буквально крадет у них сцену. Но вот он влюбляется в эту девчонку, а та в него, и ситуация упрощается».

Действительно, и для Богарта, и для Бейкол этот роман был весьма благотворным. Для Боги и Лорен была находкой, потому что до нее он не знал нормальных отношений с женщинами. Она была очень спокойной, сочувствующей, иногда же становилась для него просто спасательным кругом. Что касается Лорен, то для нее он был кем-то особенным, совсем не похожим на тех, с кем она была знакома раньше, и, как говорилось в знаменитой сцене из «Порта страха» («Иметь и не иметь»), она была готова прибежать, если бы он ей свистнул. Что же до разницы в возрасте в четверть века, то ее это не волновало. В довершение картины они называли друг друга именами своих персонажей: она его – Стивом, он ее – Слим, а если не Слим, то просто Бэби. Если бы не зловещая тень Мэйо, жизнь была бы просто замечательной.

Но вот закончились съемки, Хоукс был доволен, тиранический Джек Уорнер тоже, Богарт радовался, только Бейкол тревожилась. Ей казалось, что все закончится и станет в один ряд с другими любовными историями, как того хотелось Хоуксу. Но она ошибалась. Через неделю после расставания Богарт прислал первое письмо, потом второе, третье и так далее. «Малышка, я думал, что уже никогда не смогу полюбить… Слим, вся любовь, которая есть во мне, твоя…»

Однажды ночью в доме Лорен раздался телефонный звонок. Конечно, это был Боги. Естественно, абсолютно пьяный. «Я решил добраться до города пешком. Приезжай за мной, я на 101-м шоссе». Несмотря на протесты матери, Лорен взяла ее машину и потратила несколько часов, чтобы разыскать Богарта. Впервые она видела его таким: промокшим, пьяным, с огромным подсолнухом в петлице, раздавленным, уничтоженным после очередного скандала с Мэйо. Для Лорен это был мужчина ее жизни, она была готова вынести все.

Их пригласили сниматься в фильме «Великий сон». Богарт вновь занял свои позиции. Со стороны Хоукса была одна провокация – на пробы он пригласил Кларка Гейбла. Лорен рассказывала: «Он был ослепителен. Я попробовала флиртовать с ним, но почему-то ничего не получилось». Ничто не могло отвлечь ее от Боги. А он со своей стороны все больше проникался мыслью, что должен связать с ней свою жизнь Однако он был в ловушке. В то время в Голливуде за адюльтер приходилось платить дорого. Несколько следующих месяцев напоминали настоящую корриду. Мэйо становилась все неуправляемее, она просто сходила с ума. Каждый контракт, предлагаемый компанией «Уорнер бразерс», непременно содержал в себе особый пункт о моральном поведении. Богарт иногда срывался и проводил ночи в пьянстве.

Все эти ужасные перипетии закончились свадьбой. Они – она в розовом, он в сером – обменялись наконец-то золотыми кольцами майским днем 1945 года, окруженные родственниками и лучшими друзьями. Боги подарил жене золотой свисток, а Джек Уорнер – роскошный открытый черный «бьюик».

Бейкол оказалась такой женой, о которой Хэмфри не мог и мечтать. Обладая здравым умом, она решила забыть о собственной карьере, создать домашний уют для мужа, который в 1947 году зарабатывал больше других актеров.

Естественно, они во всем оказались схожи. Но, как удачно заметила голливудская кинозвезда Кэтрин Хепберн, снимавшаяся вместе с Богартом в фильме «Африканская королева», «даже когда они ссорились, между ним сохранялось полное доверие друг к другу. Они совершали это с изяществом двух кошек, запертых в одной клетке».

В роскошном доме Богартов часто устраивали званые вечеринки, что было в новинку для Хэмфри. Ни одна из его жен никогда не звала гостей. Лорен упивалась богатством. Ей больше не надо было носить дешевую одежду, она могла позволить себе украшать дом антиком, покупать роскошные книги. Богарт тем временем продолжал свою карьеру артиста.

6 января 1949 года родился их первенец, Стив. Нельзя сказать, что Богарты были идеальной парой. Были вечера, когда он приходил домой мертвецки пьяным, были утра, когда она выходила к завтраку заплаканная. Но тем не менее… Богарт и Лорен Бейкол провели вместе двенадцать лет. Из них по меньшей мере первые девять были наверняка счастливейшим временем в жизни «крутого» Хэмфри. Порой он проявлял себя изрядным ворчуном, но это тоже составляло часть совместной жизни. Когда Бейкол приобрела их последний особняк, усадьбу в Лос-Анджелесе, он заметил: «Я бы мог купить целую иностранную державу за те деньги, которых мне стоило это поместье».