В нужное время в нужном месте - Богданов Андрей Николаевич - Страница 53

– Да, что-то в этом роде.

– И многому научились?

– Сущим пустякам, ваше высочество...

– А все-таки? Я, признаться, и сам увлекаюсь черной магией... Жалко, что не довелось пообщаться с Маэстро поближе.

– Зато вашим людям почти удалось подбросить в его дом небезызвестный пистолет Стечкина.

– Ваша правда. Но об этом инциденте я планирую поговорить с вами чуточку попозже... Бонифаций, вы в курсе последних новостей из Руси?

– Нет.

– Тогда я вам вкратце их изложу... В дверь каюты постучали.

– Да! Заходите, господин капитан! – Арнольд перешел на английский. – Позвольте вам представить моего соратника господина Бонифация... Бонифаций, вы ведь говорите по-английски? Отлично. Это наш бравый капитан мистер Генри Купер.

Именно так я себе и представлял настоящего морского волка, командира парусного судна: невысокого роста, крепко сбитый, обветренное мужественное лицо, уверенный суровый взгляд из-под густых бровей, короткая седая бородка, безупречная выправка.

Единственный минус – говорящего попугая на плече капитана не было.

Пожав мне руку, Генри Купер обратился к Арнольду:

– Судно готово. Все в порядке. Время отходить.

– Да, конечно. С Богом!

– Есть, сэр!

Капитан с достоинством поклонился, отдал честь и вышел.

– Купер прекрасный моряк, – сказал Арнольд, – я им очень доволен... Итак, на чем мы остановились?

– Вы обещали вкратце рассказать последние новости из Руси и объяснить, почему ваши люди пытались подбросить пистолет Стечкина Маэстро.

– Да, да, конечно. Итак, господин Бонифаций, если коротко, ситуация у нас в стране сегодня выглядит следующим образом.

Мои гвардейцы заняли здание парламента и ликвидировали 312 депутатов. Таким образом я парализовал деятельность этих говорунов. Фон-Ли уже не сможет принять свой закон, лишающий меня права на престол. Гвардейцы заняли царский дворец. Они в полной боевой готовности ждут моего появления в стране.

– Это очень похоже на гражданскую войну.

– Похоже. Но не более того. Мне война не нужна. Она никому не нужна. Ее и не будет.

Насколько я знаю, тесть вашего друга Марата Раевского господин Филатов ведет тайные переговоры с Фон-Ли. Но мне также известно, что это фальшивые переговоры. Филатов просто тянет время. Уверен, когда я появлюсь на Руси, смогу найти общий язык с господином Филатовым и его группой.

Армия и флот, по сути, на моей стороне. Народ на моей стороне.

Фон-Ли, бесспорно, может предпринять какие-нибудь враждебные акции. Но я не думаю, что эти акции нанесут мне серьезный ущерб. Фон-Ли уже проиграл. Осталось только легонько подтолкнуть его в пропасть.

Международное сообщество внимательно следит за развитием событий на Руси. Я провел переговоры с главами наиболее влиятельных стран. Они не будут впутываться в наши внутренние дела. Это меня вполне устраивает.

По прибытии в Великий Новгород я планирую выступить в прямом эфире по всем каналам. Я хочу обратиться к нации. Вместе со мной выступите и вы.

– И что же я скажу нации?

– Вы скажете, что по моему заданию внедрились в террористическую организацию, занимавшуюся отстрелом царской семьи. Этой организацией руководил Маэстро. Вы, рискуя жизнью, способствовали разгрому террористов. Подробный текст будет готов за несколько часов до эфира.

Я откупорил вторую бутылку пива.

– Хороший сорт? – спросил Арнольд.

– Да.

– Ваши слова будут подтверждены видеозаписью интервью Главного прокурора, – продолжал князь. – В своем интервью он расскажет, как вы героически раздобыли пистолет Стечкина, о том, как он вам помогал, о том, что именно благодаря таким патриотам, как вы, Русь может спать спокойно. Он также скажет, что Фон-Ли – преступник и заслуживает смерти.

– А почему это будет видеозапись, а не живое обращение?

– Потому что Главного прокурора нет в живых. Я приказал его убить. Его заживо сожгли, а потом разбросали вокруг листовки с печально известной надписью «Еще один». Так что все уверены, что это сделали фанатичные недобитки из банды Маэстро.

Интервью с Главным прокурором мои журналисты записали заранее. Это было обычное, рядовое интервью. Он рассказал о том, что оружие, из которого была убита царская семья, найдено у вас, господин Бонифаций. Он также рассказал, что одним из главных подозреваемых по делу являетесь вы. Но мы это никчемное интервью немного подправили: современная техника видеомонтажа позволяет творить чудеса! Никто и не поймет, что интервью поддельное.

В общем, лично для вас все складывается крайне удачно. Сотрудничество со мной принесет вам только выгоду. Как вы считаете?

– А почему вы решили подбросить пистолет именно Маэстро?

– Этот вариант мне показался наиболее удачным. Хотелось бы, конечно, подбросить пистолет Фон-Ли... Но никакой возможности для этого, увы, не было.

А Маэстро – довольно известная личность, с определенным общественным весом, с непонятными политическими устремлениями. Я так понимаю, что у него не было вообще никаких политических амбиций. Но даже помимо его воли такое впечатление создавалось. У нас ведь как многие считают? Если знаменитость, значит, рано или поздно обязательно полезет в политику.

И когда по телевизору я увидел его смерть, решение пришло само собой. К сожалению, в тот момент, когда гвардеец пытался подложить пистолет, в доме оказались вы. Удивительно, как вам удалось его застрелить? Это был один из лучших людей Отто Фишера.

– Просто повезло.

– Не скромничайте, Бонифаций. Везение, конечно, большое дело, но в перестрелке с профессионалом одного везения мало. А если к тому же вспомнить побоище на пляже, в котором вы уцелели... Да приплюсовать к этому совершенно фантастический побег из тюремной больницы... Я понимаю, без помощи Раевского в тюрьме не обошлось. Но сам факт говорит за себя. Вы, Бонифаций, не так уж просты, как пытаетесь казаться. Впрочем, это здоровое качество. Глупо выпячивать таланты такого рода.

Думаю, вы меня отлично поняли. Уверен, вам не стоит корчить из себя идиота-праведника, блудить в дебрях непонятно кем выдуманных этических норм.

Да, я уважаю вашу дружбу с Маэстро. Я понимаю, что у вас в голове вертится слово «предательство». А кого вы, собственно, предаете? Кому делаете хуже? В гибели друга вы не виноваты. Хотите отомстить? Без проблем. Как только окажемся в Великом Новгороде, найдем Стива Майера. Я заберу свой выигрыш и подарю Майера вам. Хотите – жгите его, хотите – режьте, хотите – стреляйте, хотите – ешьте его. Ваше право. Глаз за глаз, зуб за зуб.

Убежден, окажись Маэстро сейчас в этой каюте, он сказал бы: «Друг Бонифаций! Я уже мертв. Подумай о себе, о своей семье, о своем будущем...»

Не ваша вина, господин Бонифаций, что вы оказались в плохое время в плохом месте. Не приди вы тогда в дом убитого друга, ничего бы не было. Судьба. И она, заметьте, удивительно благосклонна к вам. Она дает вам шанс выйти из такого сложного дела не просто живым и здоровым, а победителем. Такими шансами не разбрасываются. Что скажете?

– Шанс, действительно, редкий, ваше высочество.

– Знаете, Бонифаций, а ведь мы с вами немного похожи...

– Чем же?

– Мы оба рано остались без родителей, сами пробивались в жизни. Такой путь весьма способствует избавлению от глупых иллюзий, не так ли?

– В общем, да, – ответил я.

– Мама рассказывала, – продолжал Арнольд, – когда пираты оказались на Земле, они возобновили переговоры с царем Вацлавом. Ответом был грубый отказ. Потом начались флибустьерские войны. Наши похитители куда-то пропали.

И мама увезла меня в Одессу. Это крупный портовый город. Мы голодали. Мама работала посудомойкой в портовом кабаке... Потом она умерла... Она умирала у меня на руках, Бонифаций! Она держала меня за руку и говорила, что я не должен падать духом, что я великий князь, что у меня в жилах течет кровь героев...

А у нас не было даже денег на нормальные похороны. Я сам перенес ее на тележку, сам отвез на кладбище, заплатил последние гроши кладбищенскому сторожу, чтобы мне дали лопату и разрешили вырыть могилу. Я укутал ее в ту простыню, на которой она умерла. Не было денег на гроб.