В нужное время в нужном месте - Богданов Андрей Николаевич - Страница 51

2

Это нежное объятие словно послужило для блондинистого психа сигналом. Он выступил вперед.

– Гля, братва, они щас в натуре прям в кустах трахаться начнут. Эй, фраерок, ты не стесняйся, Ангелинка у нас тут со всеми щедрая. Или ты ее уже квасил?

Компания уголовников молча смотрела на меня, никак не реагируя на слова смазливого блондина. Только мужик с перебитым носом, которого я записал в лидеры, чуть сощурился и недовольно дернул головой.

А психопат не унимался.

– Ну и как наш ангелочек тебе, а? Че скажешь? А то и я хочу с ней потереться вплотную. С какого места посоветуешь начать? Что у нее лучше выходит? Или у тебя? Или вы оба хороши?

Вот теперь пора. Я неторопливо развернулся, спокойно посмотрел блондину прямо в глаза.

– Чем я тебе хорош?

– Че?

– Ты только что сказал, что мы оба хороши. Я и спрашиваю, чем я тебе хорош? Понял? Отвечай за свои слова!

Белобрысый нервно повернулся к своей кодле. Те безучастно смотрели на происходящее. Псих надрывно вздохнул.

– Ты че, самый борзый, да?

– Как тебя зовут? – спросил я.

– А сам-то ты кто, фраерок?

– Меня зовут Бонифаций, я тут по приглашению Арнольда. Знаешь такого?

– Че ты развонялся...

– Заткнись, Гнус! Рот закрой! – рявкнул невысокий мужик.

Он был прав. Перебранка с легким наездом уже перешла границы хулиганского куража и грозила вылиться в серьезный конфликт с непредсказуемым результатом.

Но смазливый псих, кличка которого, как выяснилось, была Гнус, уже потерял всякую связь с реальностью и удивленно обернулся.

– Чего ты, Ротный? Щас я этого фраера...

– Уймись, сказал! – повторил Ротный.

Вся кодла каким-то неуловимым движением единовременно сдвинулась в сторону, внятно обозначив свое неучастие в деле. Но Гнус этого не заметил. Дурачок демонстративно расстегнул куртку и полез в кобуру. Взялся за пистолет.

Я, не оглядываясь, протянул к Ангелине руку.

– Дай.

Ее «беретта» тут же оказалась в моей ладони.

Попасть в человека с пяти метров несложно. Первая пуля очутилась у Гнуса в брюхе прежде чем он осознал, что происходит. Гнус заревел и повалился на землю, держась левой рукой за живот. Правой он пытался стрелять в мою сторону. Точнее, судорожно давил на курок: в спешке он забыл снять пистолет с предохранителя.

До того, как Гнус успел исправить свою ошибку, я шагнул вперед и добил глупого хулигана. Затем взглянул на команду «пехотинцев».

Странно. Ни я, ни свежий труп Гнуса их почему-то уже не совершенно не интересовали. Уркаганы замерли, напряженно глядя на что-то позади меня. Я обернулся.

Совсем рядом, окруженный десятком телохранителей, стоял великий князь Арнольд и хлопал в ладоши.

3

– Великолепно, – саркастически сказал Арнольд. – Сразу видно, что в гости Бонифаций Македонский прибыл.

Получаса не может мирно погулять. Обязательно кого-нибудь пришьет. Мне на вас, сударь, ежедневно из Великого Новгорода жалобы приходят. То там труп, то здесь. Из тюрьмы вот убежали. А еще директор Бастилии... Не стыдно?

Я медленно опустил «беретту» на землю, поклонился:

– В данном случае была честная дуэль, ваше высочество! Господа офицеры могут подтвердить.

Невесть какая изысканная шутка. Но Арнольду она понравилось, и он жизнерадостно рассмеялся в полный голос:

– И что же послужило причиной дуэли, господин Бонифаций? Чем вам не угодил господин Гнус?

– Он не очень уважительно отозвался о даме, ваше высочество. И мне, естественно, пришлось его убить.

– Не о тебе ли речь, Ангелина?

– Так точно!

– Фи-и-и! – театрально скукожился Арнольд. – Мы тут с господином Бонифацием ведем непринужденную светскую беседу, обсуждаем, так сказать, насущные проблемы современного рыцарства, стараемся выдержать соответствующий галантный тон...

А ты? «Так точно!» Ну что за солдафонство, право! Ты, Ангелина, давай срочно исправляйся, а то нипочем не видать тебе звания фрейлины.

Ангелина быстро смекнула что к чему, приняла игру, низко поклонилась.

– Будет исполнено, ваше высочество!

– Ну вот, совсем другое дело! Умница! – воскликнул Арнольд. – Официально поручаю господину Бонифацию вплотную заняться твоим воспитанием. Надеюсь, почтеннейший Бонифаций не будет против?

Я поклонился:

– Сочту за великую милость, ваше высочество! Арнольд удовлетворенно кивнул. И тут же сменил тон,

обратившись к Ротному:

– Что за дебильное мочилово тут произошло? Отвечай!

– Бонифаций в целом все правильно растолковал. Мы шли, гуляли... А тут Бонифаций и Ангелина миловались. Ну, Гнус и домотался. Гнус был не прав. Я пытался его отговорить... Но Гнус выхватил пушку. Ангелина передала Бонифацию свою «беретту», и он загасил Гнуса. Вот так...

– Вот так... – злым эхом повторил Арнольд. – Этот твой придурок Гнус чуть не убил моего гостя. Очень важного гостя. Ты видел, с кем находится мой гость. Ты видел, что Гнус не прав. И ты не смог его остановить. На кой ляд мне нужен такой бездарный бригадир? Ты в простой обстановке людьми не в состоянии управлять. Как я могу надеяться на тебя после этого?

Ротный молчал, низко опустив голову.

Арнольд подошел к нему и дал звонкую пощечину. Голова Ротного мотнулась в сторону. Он густо покраснел и сказал:

– Спасибо за науку.

– Пожалуйста, – ответил Арнольд.

Потом он отошел к телохранителям, что-то пробормотал. Они мгновенно наставили оружие на Ротного. Тот было рванулся, но куда там!.. Его буквально в две секунды искромсали короткими очередями. Мгновением позже та же участь постигла и троих оставшихся «пехотинцев».

Когда воспитательный расстрел был завершен, Арнольд обернулся ко мне:

– Пройдите вместе с Ангелиной в гостиную. Я распоряжусь, чтобы вам помогли подготовиться к походу. Детально поговорить о предстоящей миссии нам покамест не удастся. Сделаем это чуть позже. Возможно, сегодня в полночь. Через полтора часа машина будет вас ждать у главной лестницы. – Затем Арнольд немного помолчал и, жестко глядя мне в глаза, прибавил: – У меня в берлоге строгие правила, господин Бонифаций. Учтите это на будущее.

4

Арнольд царственно удалился вместе со своими карателями. А мы с Ангелиной остались посреди окровавленных тел. Я поднял «беретту», протянул шокированной женщине. Ангелина машинально приняла пистолет. В ее глазах вызревали капельки слез.

– Возьми себя в руки! – приказал я.

Она вздрогнула и, широко раскрыв глаза, посмотрела на меня. Слезы уже катились по бледным щекам. Подбородок дрожал. Только женской истерики мне тут не хватало!

– Знаешь, Ангелина, – сказал я, – науке известны два основных способа приведения дамочек в чувство. Первый – влепить хорошую пощечину. Второй – нежно обнять, погладить по спине и тихо сказать что-нибудь ободряюще-успокаивающее.

Она перестала лить слезы и удивленно уставилась на меня. Уже хорошо.

– Пощечина в нашем случае отменяется, – размеренным тоном продолжал я. – Ибо терпеть не могу рукоприкладства на службе. А нежное объятие в окружении еще теплых трупов будет выглядеть как любовная прелюдия парочки извращенцев с некрофильским уклоном. А это не мой стиль. Получается, я в безвыходном положении. Так что будь добра, возьми сама себя в руки, а?

Ангелина густо покраснела, сглотнула, вытерла платком слезы, размазав тушь вокруг глаз, вздохнула.

– Кошмар какой-то...

– Почему кошмар? – удивился я.

– Но он же убил их...

– Ха, подумаешь! Этот гребаный князек у нас на Руси всех царей перебил. Так что замочить несколько плохо воспитанных уркаганов для него – что сопливому высморкаться. А вот ты, Ангелина, меня поражаешь. Можно подумать, не знала, что на скотобойне работаешь.

– Он убил людей.

– Ладно, ладно... пусть людей. Хотя лично я в этом сильно сомневаюсь. Сформулирую предыдущую фразу иначе: «Можно подумать, ты не знала, что работаешь у маньяка!»