В нужное время в нужном месте - Богданов Андрей Николаевич - Страница 19

2

Маэстро встретил меня, сидя в кресле-качалке, покуривая папироску и потягивая винцо из узенького горлышка пузатой бутылки. Облачение волшебника было немудреное. Оно состояло лишь из семейных трусов ультрамаринового окраса.

На широкой груди Доброго Эльфа висела цветастая татуировка: „Гравитация – сволочь, ну ее на фиг!“. По периметру девиза порхала стая мелких ангелят. Буквы – изумрудные, ангелята – розовощекие.

Маэстро пожал мне руку и пристально посмотрел в глаза. Его открытый и умный взгляд внушал доверие.

– А, Бонифаций... Проходи. Здоровеньки булы! Ты, Захар, сегодня тут не нужен – двигай к фанатам. А то давеча эти двоечники звонили – в казино собираются, пригляди, если что...

Бородач отвесил поклон до персидских ковров и безмолвно ретировался.

Маэстро, щурясь, затушил папиросу.

– Фантом Ка-Ка давеча заглядывал, протежировал твою личность. Просил из тебя Фехтовальщика соорудить... Я не против.

– Что еще за „кака“?

– Не кака – Ка-Ка. Ударение на последнем слоге. Ка-питолина Карловна. Если сокращенно. Прикольная старушка. Вино будешь? Настоящая мадера.

– Ага, спасибо. Мне бы пивка...

– Понимаю... Возьми в холодильнике.

Отпив пару глотков, я почувствовал, что мне стало чуток полегче.

– Ну и?... – спрашиваю.

– Ну... Вот, сижу, народ врачую... Тебе ничего подремонтировать не надо?

– Не знаю...

– Брось. Стесняться не надо. Ты ж вроде как мой крестник... Впереди – великие дела. Тебе, Бонифаций, Русь и Великий Новгород, практически, в одиночку спасать придется. Подвиги на носу... Должен быть как огурец! Так что там у тебя?

Я задумался. „А что там у меня?“

– Ну... так... Плоскостопие. Небольшое.

– Щас поправим, сымай ботики. Я снял.

– И носочки. И носочки.

Маэстро сфокусировал взгляд на моих стопах. Азартно хохотнул.

(Чего смешного? Плоскостопие как плоскостопие. Дурак он, что ли?)

– Да, в самом деле... Щас мы его... Закрой глазоньки, иначе чудо не вылупится...

Я закрыл.

Было слышно, как Маэстро, отхлебнув мадеры, сдержанно рыгнул.

Прошло минуты две. Маэстро лакал вино и что-то фальшиво насвистывал.

– Ну что – можно глаза-то открывать?

– Твои глаза, я ими не распоряжаюсь. Хочешь – открывай, хочешь – нет.

(Подозрение, что передо мной – все-таки придурок, укоренялось и росло. Но обиднее всего – еще крепче укоренялось и стремительнее росло убеждение, что главный идиот здесь я. Подружился с привидением, связался с шайкой кретинов. Фехтовальщик хренов...)

Я открыл глаза. Посмотрел на ноги. Точно. Я – идиот: как было плоскостопие, так и осталось.

– Ну и?

– Что „ну и“?

– Плоскостопие на месте. Ничего не изменилось. Маэстро нахмурился и еще раз вперился в мои ноги.

– Разве?

– Да.

– Что „да“?

– Но... ты же обещал...

– Что я обещал?

– Плоскостопие вылечить.

– А разве это болезнь?

– А что???

– Специфика организма. Я решил, тебе так даже лучше. Ты ж будущий Фехтовальщик, гордость Руси, а не какое-то левое чмо, которого не жалко. Вдруг доведется по минному полю идти? С обычной ступней давление на почву больше, чем с плоской, – мина при таком раскладе может и не рвануть. Спасешься. Или... скажем, скажем... во! – по болотам тебе приспичит прошвырнуться, собаку Баскервилей постращать – ноу проблем! Фиаско исключено. Шлепай себе спокойненько... Как лягушка... Я даже подошвы твои с этой целью еще немного подровнял и габариты чуток увеличил...

Теперь гораздо лучше стало... А чтоб не скользил – кожу бородавками прошероховатил. Спасибо можешь не говорить. Лучше метнись-ка за папиросками, а то мой боезапас на исходе...

Я оторопело глянул на ноги. О ужас! Мама!.. Ступни были гладкими, как... даже не знаю как. Еще немножко – и они были бы выпуклые! А бородавки! А размер!..

Челюсть моя отвисла, бутылка выскользнула из рук.

Пиво издевательски забулькало и полилось на ковер.

– Ах ты, скотина...

Довести мысль до конца я не успел. Взору явился десерт. Вошла теща.

3

– А вы уже познакомились! – торжествующе завопил мерзкий фантом. – Умники-разумники. А что это ты босиком, Бони? А чего пиво разлил? Что о тебе Маэстро подумает! Охохоньки...

Привидение подошло, подняло бутылку, вытащило из-за пазухи тряпку, начало утирать ковер...

– Благодарю вас, мадам Кака... А мы тут нашему будущему Фехтовальщику вездеходности добавляем – ступни выравниваем, бородавим, чтобы он, как танк, на почву меньше давления оказывал.

– Бони!!! Что за дебильная прихоть? Я же тебя не за этим к Маэстро посылала! Покажи ноги. Господи... Кошмар. Ты кретин... Простите, Маэстро, вырвалось... Это же надо было удумать! Уродские ноги себе сделал! И так плоскостопие было, а сейчас – вообще форменное безобразие! Извиняйся немедленно перед Маэстро и проси произвести тебе нормальные ноги, как у всех. Ты бы себе еще вторую пару рук заказал!

– А что, это прекрасная мысль, мадам Кака!.. – промолвил Добрый Эльф.

Ну, довольно.

– Так! – вскочил я (стул повалился), – молчать! Ты, волхв недобитый, живо мне старые ноги вернул, а ты... мадам... Кака... Ты и при жизни мне все нервы повыдергала, так еще и приведением заделалась... Пошла вон!

Капитолина Карловна со слезищами устремилась к Маэстро.

– Что это с ним? За что он меня-а-а? А? И, сотрясаясь эктоплазмой, зарыдала... Маэстро осуждающе посмотрел на меня.

– Что-то ты, Бонифаций, и в самом деле... того... Разнуздался в корень... На старушек умерших оскорбительно орешь... Пальчиками в авторитетных волшебников тычешь, бутылками бросаешься. Стулья роняешь куда попало... Это ж моветон, в натуре! Так себя вести будешь – плохо кончишь... А еще работу Фехтовальщика у мадам Кака выклянчил...

– Я не клянчил!..

– Клянчил, клянчил! – зловредно просопливил лживый фантом...

– Вот старая карга...

– Цыц! Смирно! – зычно скомандовал Маэстро – Слушать всем! Эскадрилья! Возвращаемся на базу! Хватит бомбить мирное население! Бонифаций! Немедленно извинись перед тещей. Это – прежде всего. Дальше. Кукиш тебе с протухшим керосином, а не суперплоскостопие! Я передумал. Таким хамам, как ты, – самое дело на минных полях подрываться. И – никаких променадов по болотам! Пусть Баскервилиха спокойно щенят выкормит...

„Форменный психопат, да у него же глюки, белая горячка... Надо выметаться отсюда скорее, пока и вправду вторую пару рук не присобачил...“, – подумал я.

– У-у-у! – завыл Маэстро, раскачиваясь в кресле. – Тыры-пыры-растопыры! Заклинаю духов Зюзика, Мюзика и Кузика! Пущай у Бонифация будут стандартные ступни!!! Опля! Подавись!

Колени подломились, голова закружилась, и я неуклюже растянулся на ковре. Потом с грехом пополам сел... Посмотрел на многострадальные ступни. Плоскостопия не было!

Маэстро снисходительно взглянул на меня и снова отхлебнул мадеры.

– А теперь немедленно извинись пред мадам Кака!

Я молча уставился на Маэстро. Злость куда-то исчезла... А вместе с ней и теща.

– Что грустишь, хулиган?

– Да вот. Не знаю... Она вроде пропала. Маэстро вздохнул, сладко потянулся.

– Значит, так. Ставлю диагноз. С чувством юмора у тебя плохо... Я ж шутил. А ты? „Молчать, недобитый волхв, старая карга, пошла вон!“ Ну я-то ладно, я за себя постою. А старушенция? Еще бы лицом к стене приказал. И ноги расставить. Ты ж не у себя в Бастилии, а в гостях у приличных людей... Стул на место прежней дислокации вороти. А фантомы... На то они, Бонифаций, и фантомы – чтобы то пропадать, то появляться. Тут ничего не поделаешь.

– А извиниться?

– В другой раз... Ладно. Юмор постепенно нарастим. Сделаю из тебя Фехтовальщика.

Ты нам подходишь.