Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях - Эстес Кларисса Пинкола - Страница 130

Старая Дикая Мать, которую олицетворяет мать короля, разгневана требованиями дьявола. "Слишком много хочет!" – заявляет она. Она просто отказывается выполнять его приказы. Если речь идет о женской работе, душа говорит: "Это слишком. Этого я не могу терпеть и не буду". В результате полученного при этом посвящении духовного опыта, которому сопутствует испытание на выносливость, душа начинает действовать более трезво.

Старая Дикая Мать могла бы подобрать юбки, оседлать пару лошадей и поскакать к сыну, чтобы узнать, что на него нашло, зачем он велел убить прелестную молодую королеву и первенца, но она этого не делает. Взамен, поступая согласно освященному веками обычаю, она отсылает юную женщину, проходящую обряд посвящения, в следующее место посвящения – в леса. В некоторых обрядах таким местом бывала пещера или подножие горы, но в подземном мире, где преобладает символ дерева, это чаще всего лес.

Поймите, что это означает: отсылая девицу на новое место посвящения, королева-мать следовала бы естественному ходу событий, даже если бы дьявол не выскочил из засады и не подменил письмо. На этапе спуска есть несколько мест посвящения, которые следуют одно за другим, и каждое несет свой урок и свое утешение. Можно сказать, что дьявол практически гарантирует, что мы ощутим потребность встать и поспешить к следующему месту.

Вы помните, после родов наступает естественная пора, когда считается, что женщина принадлежит к подземному миру. Она покрыта его пылью, увлажнена его влагой; во время родов она заглянула в тайны жизни и смерти, боли и радости [32]. Поэтому она временно находится "не здесь", а все еще "там". Чтобы вернуться, ей нужно время.

Девица похожа на только что родившую женщину. Она поднимается с родильного кресла в подземном мире, где дала жизнь новым идеям, новому взгляду на жизнь. Теперь она окутана покрывалом, ее дитя у груди, и она снова отправляется в путь. В версии сказки "Безрукая девица", принадлежащей братьям Гримм, ребенок – мальчик, а зовут его Печальник. Но в религиях Богини духовное дитя, родившееся от союза женщины с королем подземного мира, носит имя Радость.

Здесь мы снова видим след древней религии. После того, как у девицы родилась новая самость, мать короля отправляет молодую королеву в долгое посвящение, которое, как мы увидим, познакомит ее с циклами, характерными для женской жизни.

Старая Дикая Мать дает девице двойное благословение: она привязывает дитя к полным молока грудям матери, – пусть дитя-Самость получает пищу, что бы ни случилось дальше. Потом, поступая в традиции культов древней Богини, она закутывает девицу в покрывало – первейшее одеяние, которое Богиня надевает, когда отправляется в священное паломничество, желает остаться неузнанной или не хочет, чтобы ее отвлекали от цели. В Греции многочисленные скульптуры и рельефы изображают участниц Элевсинских мистерий, когда они, окутанные покрывалами, ждут следующего этапа посвящения.

Что означает этот символ, покрывало? Он показывает, что спрятаться и замаскироваться – это разные вещи. Он также учит нас секретности, замкнутости, умению не выдавать свою тайную природу. И еще он имеет отношение к сохранению эроса и тайны дикой природы.

Иногда нам бывает не по силам долго держать свою новую жизненную энергию в преобразующем тигле, чтобы что-то приобрести. Мы должны держать ее при себе, не отдавая по первому требованию или по любому случайному поводу, даже если нам внушают, что следует открыть крышку и вылить нашу самую сокровенную душевную энергию в чужие рты или на землю.

Окутать что-то покрывалом – значит усилить его действие или ощущение. Женщины знают это как свои пять пальцев. Моя бабушка говорила: "занавесить миску". Это значило накрыть миску с тестом белой салфеткой, чтобы дать ему подняться. Покрывало для теста и покрывало для души выполняют одну и ту же функцию. Во время спуска происходит сильное брожение женской души, мощный подъем. Если накрыть ее покрывалом, это обостряет мистическую интуицию. Сквозь покрывало все люди выглядят призраками, все события и предметы – как на рассвете или во сне.

В шестидесятые годы женщины занавешивали себя волосами. Они отращивали их очень длинными и использовали как занавеску, как способ закрыть лицо – как будто мир был слишком распахнутым, слишком голым, и волосы могли обеспечить их ранимой самости уединение и защиту. На Среднем Востоке есть танец с покрывалами и, конечно, современные женщины-мусульманки носят покрывала. Платки восточно-европейских женщин и трахес, [51] которые носят женщины Центральной и Южной Америки – это тоже остатки покрывал. Кстати, индийские женщины тоже носят покрывала, как и африканские.

Обозрев нашу планету, я даже стала слегка жалеть современных женщин, которые не носят покрывал. Ведь быть свободной и носить покрывало, если захочется, – значит хранить в себе силу Загадочной Женщины. Видеть такую женщину под покрывалом – очень яркое ощущение.

Однажды я наблюдала зрелище, которое на всю жизнь сделало меня поклонницей покрывал: моя кузина Ева готовилась к вечернему свадебному торжеству. Я, тогда восьмилетняя, сидела на ее чемодане: венок успел сбиться набок, один носок натянут, другой съехал и спрятался в туфле. Сначала она надела длинное белое атласное платье, которое на спине застегивалось на сорок обтянутых атласом пуговок, потом длинные белые атласные перчатки, на каждой из которых красовалось десять обтянутых атласом пуговок. Потом набросила на прелестное личико и плечи фату – длинное, до полу, покрывало. Тетушка Тереза принялась оправлять фату, бормоча под нос обращенные к Богу молитвы, чтобы все обошлось наилучшим образом. Дядюшка Себастьян застыл в дверях, потому что Ева уже не была смертной. То была Богиня. Сквозь фату ее глаза отливали серебром, волосы мерцали звездами, рот пылал алым бутоном. В ней были внутренняя сосредоточенность, собранность, сила и приличествующая случаю недоступность.

Некоторые называют покрывалом девственную плеву. Другие говорят про покров иллюзии. Но это не все. Как ни парадоксально, хотя покрывало использовали, чтобы скрыть свою красоту от чужой похоти, оно же – предмет из арсенала роковой женщины. При соответствующей внешности надеть соответствующее покрывало в соответствующее время в присутствии соответствующего любовника – значит выпустить такой заряд знойной чувственности, от которого перехватывает дыхание. В женской психологии покрывало символизирует способность принимать любой облик, выражать любую сущность.

В женщине под покрывалом есть какая-то поразительная нуминозность. Она вызывает такое благоговение, что все встречные замирают на месте, настолько пораженные ее призрачным величием, что даже не смеют к ней обратиться. В сказке девица, перед тем как отправиться в путь, закутана в покрывало, а значит, недосягаема. Никто не осмелится поднять покрывало без ее разрешения. После всех посягательств дьявола она снова под защитой. Женщины тоже проходят такое превращение. Когда они пребывают в подобном состоянии, чуткие люди знают, что в их душевное пространство не следует вторгаться.

Итак, после всех полученных душой лживых вестей, и даже в изгнании, нас защищает некая высшая мудрость, некое великолепное и питательное одиночество, которое возникло благодаря нашей связи со старой Дикой Матерью. Мы снова в пути и при этом в безопасности. Надетое покрывало – знак нашей принадлежности к Дикой Женщине. Мы ее дочери, и, хоть и не являемся недосягаемыми для мира, но она все же удерживает нас от полного погружения в повседневность.

Нас не ослепляют увеселения верхнего мира. Мы скитаемся, чтобы найти в бессознательном свое место, свой родной дом. Поскольку плодовые деревья в цвету сравнивают с девушками в прозрачных покрывалах, мы вместе с девицей становимся теперь цветущими яблонями, которые бродят в поисках родного леса.

Убийство оленя некогда было обрядом возрождения, в котором предводительствовала старая женщина, вроде матери короля, ибо она являлась признанной "провидицей" циклов жизни и смерти. В жертвенном убийстве лани мы снова видим следы старой религии. Жертвоприношение оленя – древний обряд, цель которого – высвободить кроткую и в то же время стремительную энергию животного.