Имя мне — Легион - Желязны Роджер Джозеф - Страница 49

— Понятия не имею. Потому и спрашиваю.

Она покачала головой.

— Боюсь, что не знаю.

— Ну, что ж, — сказал я, — я больше не могу придумать, о чем вас еще порасспросить.

— А я не могу придумать, о чем вам еще рассказать.

Я допил кофе и поставил чашку на поднос.

— Тогда благодарю вас, — сказал я, — за ваше время, за кофе. Вы были очень полезны.

Я поднялся. Она тоже.

— Что вы будете делать дальше? — спросила она.

— Я еще не совсем решил, — ответил я. — Хочется подготовить как можно более полное сообщение. Может, вы что-нибудь посоветуете?

— Я полагаю, что тут и изучать больше нечего, я дала вам все факты, которые только можно найти для вашего сообщения.

— Вы полагаете, Дэвид Фентрис не мог бы найти здесь какое-нибудь дополнительное толкование?

Она фыркнула, затем вздохнула.

— Нет, — сказала она. — Я не думаю, чтобы он сказал вам что-нибудь полезное.

— Что вы имеете в виду? То, как вы это сказали…

— Я знаю. Ничего я не имела в виду. Некоторые люди находят утешение в религии. Другие… Вы знаете. Другие в конце жизни платят ненавистью первой ее половине. Они не использовали ее так, как намеревались. Отсюда и своеобразная окраска их мыслей.

— Фанатизм? — спросил я.

— Не обязательно. Неуместное рвение. Нечто вроде мазохизма… Черт побери! Я не могу ни поставить диагноз на расстоянии, ни повлиять на ваше мнение. Забудьте то, о чем я вам сказала. Составьте свое собственное мнение после того, как повстречаетесь с ним.

Она подняла голову, оценивая мою реакцию.

— Ну… — отреагировал я. — Я вообще-то не уверен, что отправлюсь с ним повидаться. Но вы возбудили мое любопытство. Как может религия сказаться на деятельности инженера?

— Я разговаривала с ним после того, как Джесси сообщил нам новость о возвращении корабля. Тогда у меня сложилось впечатление, что он почувствовал, что мы вторглись в сферу Всемогущего Господа попыткой сотворить искусственный разум. То, что наше творение спятило, было единственным подходящим концом — ведь оно представляло собой результат несовершенного человеческого творения. И ему, кажется, показалось вполне возможным, что Палач вернулся для возмездия — как карающая нас рука правосудия.

— О!

Она улыбнулась. Я улыбнулся в ответ.

— Да, — сказала она. — Но, может быть, я просто застала его в дурном настроении. Наверное, вам стоит оценить все это самому.

Что-то толкнуло меня покачать головой — некоторая разница прослеживалась между оценкой его, моими воспоминаниями и замечаниями Дона о том, что Дэйв заметил, что знает мозг Палача и не особенно тревожится. Где-то среди этих точек зрения лежало нечто, что, как я чувствовал, я должен знать и узнал бы без особого расследования.

Итак, я сказал:

— Ну, думаю, теперь достаточно. Это, так сказать, психологическая сторона изучаемого мною вопроса — не механическая и уж точно не теологическая. Вы очень мне помогли. Еще раз спасибо.

Она шла с улыбкой вплоть до двери.

— Если вас не слишком затруднит, — сказала она, когда я шагнул в коридор, — я бы хотела узнать, чем закончится вся эта история — или любой интересный поворот, касающийся его.

— Моя связь с этим делом закончится, как только я составлю свой отчет, а сейчас я как раз отправлюсь его писать. Конечно, я могу по-прежнему почерпнуть какую-нибудь информацию…

— У вас есть мой номер?

— Нет, но…

У меня он был, но я записал его снова — прямо под ответами ее соседки, касающимися моих исследований по части моющих средств.

Двигаясь в намеченном направлении, я для разнообразия размышлял над всеми связями в этом деле. Я направился прямо в аэропорт, нашел самолет, готовящийся к полету в Мемфис, купил билет и последним взошел на борт. Несколько десятков секунд, возможно, вот и все. И не осталось даже запаса, чтобы освободить номер в мотеле. Неважно. Добрый доктор, вправляющий мозги, убедила меня, что так или иначе Дэвид Фентрис будет следующим, черт бы его побрал. Слишком прочно сидело во мне чувство, что Лейла Закери не рассказала мне всей истории. Я должен был получить возможность пронаблюдать все изменения в этом человеке для себя и попытаться представить, какое отношение они имеют к Палачу. Ибо по многим причинам я мог судить, что отношение к Палачу эти изменения имеют.

Я высадился в холодный, немного облачный полдень, почти сразу же нашел транспорт и направился по адресу конторы Дэйва.

Предгрозовое ощущение прокатилось по моим нервам, когда я пересекал город. Черная стена туч продолжала громоздиться на западе. Позже, когда я оказался перед зданием, в котором делал бизнес Дэйв, первые несколько капель дождя уже ударили в его грязный кирпичный фасад. Потребовалось бы куда больше воды, чтобы освежить это здание или любое другое в округе. Я подумал, что дождю пришлось бы для этого идти куда дольше, чем теперь.

Я стряхнул капли и вошел внутрь.

Вывеска указала мне направление, лифт поднял меня, ноги отыскали дорогу к его двери. Я постучал в нее. Немного погодя я постучал снова и снова подождал. Опять ничего. Тогда я потрогал ее, обнаружил, что она не заперта, толкнул и вошел.

Там была маленькая приемная с зеленой дорожкой. Стол в приемной покрывал слой пыли. Я пересек ее и всмотрелся в пластиковую перегородку позади стола.

Человек сидел спиной ко мне. Я загрохотал костяшками пальцев по перегородке. Человек услышал стук и повернулся ко мне.

— Да?

Наши взгляды встретились. Его глаза по-прежнему обрамляла роговая оправа и они были лишь энергичнее, а линзы — толще, волосы — реже, щеки немного запали.

Колебания воздуха после его вопроса улеглись и ничего в его пристальном взгляде не изменилось, показывая, что он меня узнал. Дэйв нагнулся над пачкой схем. Кривобокий шлем из металла, кварца, фарфора и стекла лежал на ближайшем столе.

— Меня зовут Донни, Джон Донни, — сказал я. — Я ищу Дэвида Фентриса.

— Я Дэвид Фентрис.

— Рад познакомиться с вами, — сказал я, подходя к тому месту, где он стоял. — Я помогаю в расследовании, касающемся проекта, в котором вы когда-то принимали участие…

Он улыбнулся, кивнул и потряс мою руку.