Дилвиш Проклятый - Желязны Роджер Джозеф - Страница 83

Приблизившись, он отломил кусочек сыра, понюхал его, пожевал. Потом уселся и принялся за еду.

Во время трапезы он постоянно поглядывал по сторонам, но так и не заметил ничего подозрительного. Однако в комнате ощущалось чье-то благотворное присутствие, словно кто-то, охранявший его, желавший ему добра, все время был рядом с ним. Это ощущение было таким сильным, что проглотив очередной кусок сыра, он машинально пробормотал «Спасибо». И тут же огонь в камине разгорелся еще ярче, и громко затрещали дрова. Волна упоительного тепла окутала его.

Наконец он поднялся и, оглянувшись назад, с изумлением обнаружил, что дверь, сквозь которую он прошел в эту комнату, исчезла. Всю стену покрывали деревянные панели, а на том месте, где находилась дверь, висела еще одна картина, написанная в необычной манере, на которой был изображен залитый солнцем лес, но, приглядевшись, он заметил, что все ее детали сливаются в одно большое пятно, созданное широкими и свободными мазками кисти художника.

— Ладно, — сказал он, — кем бы ты ни был, мне кажется, что ты желаешь мне добра. Ты накормил меня и, по всей видимости, хочешь направить меня куда-то. В этих стенах я должен относиться ко всему с подозрением, но мне все-таки кажется, что я могу положиться на тебя. Я выйду через единственную дверь, которую вижу. Веди меня, и я пойду за тобой.

Он подошел к двери и вышел из комнаты. И оказался в длинном, тускло освещенном зале с высоким потолком. Там было множество дверей, но лишь в одной из них мерцал огонек. Дилвиш направился к ней, и огонек исчез. Пройдя по короткому и узкому коридору, Дилвиш вошел в другой зал, очень похожий на первый. На этот раз огонек появился в дверном проеме слева от него. Дилвиш пересек зал по диагонали.

За той дверью был коридор, тянувшийся справа налево. Вдалеке, в левом конце коридора, маячил огонек. Он пошел к нему.

Еще несколько поворотов — и он вступил под низкие своды широкой галереи с узкими окнами в ближней к нему стене. Дилвиш остановился и огляделся по сторонам.

Потом появился огонек и проплыл мимо него направо. Как только он повернулся туда, огонек мигнул. Дилвиш пошел следом за ним. И тут огонек пропал.

Из окон виднелись плывущие облака, на глазах терявшие свои очертания, небо, окрашенное в зеленоватый цвет, узкая ярко-желтая полоса, дугой перекинутая между линиями горизонта и похожая на раскаленную ручку ведра.

Дилвиш быстро шагал вперед, а за окнами то появлялся, то исчезал мерцающий тусклый свет.

Это была длинная галерея, но, наконец, она вывела его под своды другой, с широкими окнами справа, из которых открывался более полный вид на странное небо и на ландшафт, над которым за считанные мгновения проносились грозы, длившиеся, должно быть, целыми днями, где деревья становились то желтыми, то зелеными, то теряли листву, а только что почерневшая земля покрывалась вдруг белизной, но уже через несколько секунд на ней появлялись зеленые прогалины. Это снова была Очарованная земля, но теперь она изменялась совсем по-другому, не так, как прежде. А то, что раньше казалось едва различимым потрескиванием и поскрипыванием, теперь превратилось в равномерный и громкий гул.

В воздухе вдруг запахло конюшней, и он удивился грязным следам, тянувшимся прямо посередине галереи. Впереди показалась большая комната с высоким потолком и, приближаясь к ней, он, сам того не желая, замедлил шаги. Дурное предчувствие охватило его. Казалось, что эта комната окутана тяжелой, черной и зловещей аурой, словно там обитает некое злобное существо, полное коварных замыслов и в то же время испытывающее отчего-то глубочайшую тоску и нетерпеливо дожидающееся момента, когда можно будет излить на мир свою затаенно и давно накопленную ненависть. Поежившись, он прикоснулся к рукоятке меча и, приближаясь к ведущей туда арке, пошел еще медленнее.

Непроизвольно отклоняясь все дальше влево, он оказался возле самой стены и, прижимаясь к ней, добрался до темного угла у входа.

Вцепившись в рукоятку меча, он осторожно заглянул внутрь. Там было сумеречно, и сначала он ничего не увидел, но потом его глаза привыкли к темноте, и он разглядел в центре комнаты большой черный участок, от которого словно исходили волны тоски и злобы. На самом краю этого участка стоял какой-то небольшой предмет, но он никак не мог разобрать, что это такое. Тот самый огонек, за которым он пришел сюда, на миг вспыхнул над ним, но тут же погас, а он так и не понял, на что ему столь настойчиво указывают, хотя указание было ясным и вполне определенным.

Но он все-таки колебался и тут, откуда-то из глубины протянулось тонкое щупальце и стало хвататься за край этого участка, чем-то похожего на колодец, рядом с замеченным им предметом. И тогда он, внезапно покрывшись потом, заставил себя войти, и его зеленые сапоги неслышно вступили на каменные плиты.

Барэн протряс головой, выплюнул кусок сломанного зуба, проглотил слюну и почувствовал привкус крови. Потом он еще несколько раз сплюнул и закашлялся. Его левый глаз почти на открывался. Он потер его, и на руке остались какие-то темные и крошащиеся кусочки. Он посмотрел на руку. Запекшаяся кровь, вот что это было. Кроме того, голова раскалывалась от тупой и слегка пульсирующей боли…

Он поднес пальцы ко лбу, потер его. И тут его голова едва не раскололась от боли. Он повертел ею в разные стороны. И заметил, что лежит на боку у подножия лестницы. Да, ему здорово досталось…

Он попытался подняться на ноги и тут же опять повалился на пол, пронзенный острой болью в левой руке и в левой ноге. «Проклятье! — подумал он. Только бы они не были сломаны!» Он не знал никаких заклятий против переломов…

Он снова попробовал приподняться и, помогая себе правой рукой, перекатился в сидячее положение, вытянув вперед ноги. Уже лучше…

Осторожно пытаясь согнуть левую ногу в колене, он стал ощупывать ее. Боль не унималась, но, кажется, ничего не было сломано. Окончательно убедившись в этом, он рискнул прибегнуть к своему мастерству чародея. Боль начала стихать, почти исчезла, и он несколько раз согнул и разогнул ногу. Потом занялся своей головой и добился примерно таких же недурных результатов.

Затем он тщательно ощупал всю левую руку и, стоило ему лишь слегка взяться пальцами за левое предплечье, как в глазах у него потемнело от боли.

Ладно.

И тогда он осторожно и медленно сунул свою левую руку между широким ремнем и своим большим животом. Потом приступил к тем же самым целебным заклинаниям, чтобы хотя бы заглушить боль в сломанной руке. Когда с этим было покончено, он осторожно встал на ноги, упираясь в стену здоровой рукой. Потом он простоял не меньше минуты, тяжело дыша и опустив голову.

Наконец он выпрямился, сделал несколько шагов, остановился и огляделся. Что-то было не так. Слева должна была находиться стена, а не мраморная балюстрада. Он окинул ее взглядом. Она тянулась примерно на восемь или десять шагов, потом упиралась в широкую лестницу, спускавшуюся вниз. За лестницей она начиналась снова.

Он заглянул за балюстраду. Там оказалась огромная длинная комната с каменными стенами и темными углами, с изящными карнизами, резными капителями и причудливыми пилястрами. Кое-где стояла мебель, а посередине комнаты лежала черная, длинная и узкая ковровая дорожка.

Он подошел к балюстраде и навалился на нее. Не было никаких признаков привычного ему головокружения. Возможно, он навсегда избавился от него, свалившись с лестницы. Возможно, из-за него это и произошло…

Странно, как странно. Он закрыл глаза. Здесь раньше не было такой комнаты. Он никогда не видел подобной комнаты, и не только в Бессмертном замке, но и вообще нигде. Что же произошло?

Открыв глаза, он обвел комнату и оцепенел. В дальнем углу, слева от него, за несколькими креслами с высокими спинками в густой тени неподвижно стоял кто-то очень большой и очень черный, уставившийся прямо на него. Он хорошо видел это, потому что немигающие глаза этого существа, мерцавшие во мраке красноватыми огоньками, встретились с его собственным взглядом.