Охотник на санги - Жаринова Елена - Страница 50

Я был по возможности краток. Тем не менее Евгений сотню раз меня перебивал восклицаниями: «Пора, пора мне в отпуск!», «Нет, у меня точно крыша едет!» и «Этого не может быть!». Я с трудом убедил его, что орать вслух не обязательно. Достаточно подумать, я услышу.

Когда я закончил, мы снова закурили на пару. Потом я осторожно сказал:

«Женька! Привет».

«Привет, – отозвался он. – Знаешь, если я не спятил и в самом деле разговариваю с тобой, то я очень рад. Вообще-то мне не привыкать. Поначалу я все время с тобой разговаривал. Советовался. Сам за тебя отвечал».

«Сейчас только не утруждайся отвечать, – попросил я. – Расскажи лучше, как живешь. Как дела в „Горизонте“?»

«А ты не знаешь? – смутился Евгений. – Я думал, мертвые все знают про живых».

«У нас, конечно, есть бездельники, которые подглядывают за живыми, но я не из их числа, – проворчал я. – Ничего не знаю!»

«У нас все хорошо. Твою долю я выкупил у твоих родителей, они же были наследниками. Я хорошо заплатил, по-честному. Черт, если по совести, то вся фирма их, я же понимаю, это ты меня, дурака, пожалел тогда… Но по документам…»

Женька оправдывался, как будто к нему явился злобный, мстительный санги и взывает к голосу совести. Я попытался положить этому конец:

«Слушай, расслабься. Я тебе ясно сказал тогда: это – твое. И жалость тут ни при чем. Мне казалось, ты понял».

– Я понял, – вслух сказал он и, спохватившись, прикрыл рот ладонью.

«Значит, ты со мной в Англию, Егор?»

«Да, только до Лондона. Потом пересяду на другой рейс», – усмехнулся я. Действительно, в Лондоне мне предстояло воплотиться в какую-то девчонку и выполнить поручение Джан. А потом в теле еще одного таксиста добраться до родового поместья Мэллори.

«Что я могу для тебя сделать?» – спросил Женька.

Я мысленно пожал плечами.

Он настаивал:

«Нет, ты подумай. Я могу прогулять тебя, где ты хочешь. Накормить чем-нибудь… И напоить. Мы можем поехать к твоему папе. Я поговорю с ним за тебя. Давай соображай! Что бы ты ни говорил, я твой должник. Я уж и не надеялся, что смогу с тобой расплатиться».

Я озадаченно соображал. Видеть отца и говорить с ним я не хотел. Боялся своих эмоций. Не стоит перегибать палку. Что касается прочего… Ты знаешь, Сурок, я и так могу заставить таксиста сделать все по-моему. Но провести настоящий земной вечер с другом – это совсем другое дело.

Однако мне пришла совсем хулиганская мысль.

«Ты будешь очень занят в Лондоне?» – поинтересовался я.

«Я лечу к друзьям. У меня будет неделя свободного графика. А что?»

И я объяснил Женьке что.

Предстоящее покушение на частную собственность заметно его смутило. Он вообще не любит авантюры. Но ему неудобно было отказаться – ведь он сам предложил мне помощь. Понимаю, я поступил по-свински… Но уж больно соблазнительна была перспектива отправиться в Йоркшир в компании толкового союзника, а не тупого зомби, за которого все придется решать мне. И в конце концов, Сурок, я ведь его не принуждал!

Поколебавшись немного, Евгений согласился.

Мы провели хороший вечер. Правда, из-за нашего внутреннего диалога у Женьки делалось идиотское лицо, и, чтобы не шокировать окружающих, мы сразу поехали к нему домой. Семейство было на даче, нам никто не мешал. Мы болтали допоздна – как в старые добрые времена. Очень интересно было узнать, как вели себя знакомые люди после моей смерти. Я так вошел во вкус беседы, что выспросил все детали похорон.

Насчет Атхарты я в откровения не пускался. Просто сказал: «Там все нормально, поверь мне на слово». Евгений кивнул и вопросов не задавал.

А на следующий день мы расстались в Хитроу. К студентке Робин Грэнет меня должен был привести другой таксист.

«Вон идет мужик с красным чемоданом, – сказал я Женьке. – Задержись в дверях, он заденет тебя плечом. Значит, мы с тобой договорились: завтра в десять утра, Рочестер-стрит, два. Не забудешь?»

«Нет», – ответил он, но как-то неуверенно.

Однако медлить было нельзя. Таксист с красным чемоданом, что-то буркнув, отодвинул нас в дверях. Соприкосновение длилось пару секунд. Я не раздумывая оставил Женьку и переместился в новое тело.

50

Оглушительно грохотала музыка, сверкала разноцветными огнями иллюминация. Робин Грэнет отмечала новоселье. Родители подарили ей просторную квартиру-студию, и она устроила вечеринку для одноклассников. Она позвала всех-всех, даже Харви Эвертона, тихоню и ботаника. Вон он, жалобно пялится на нее из угла…

Весь вечер Робин играла роль светской дамы, обнося своих гостей коктейлями. А потом решила: к черту! Метнувшись за ширму, сменила узкое черное платье на любимые красные джинсы и смешную футболку с рожицами. Так-то лучше! С победным воплем Робин ворвалась в толпу танцующих.

Пьяная подружка повисла у нее на плече. Потом приятель полез с поцелуями. Робин избавилась от обоих. Ей нравилось танцевать одной, любуясь своим отражением в зеркальной стене – таким длинноногим, веселым и конопатым.

И тут я осторожно обратил ее внимание на Харви. Парень стоял у стены с бутылочкой кока-колы и делал вид, что увлечен беседой с таким же невзрачным очкариком. На самом деле он косился на танцующих и, наверное, завидовал им. На миг его глаза встретились с моими – то есть с глазами Робин – он страшно смутился и судорожно допил кока-колу до дна.

Влюблен, усмехнулась Робин. «Так почему бы не сделать ему подарок? – вкрадчиво шепнул я. – Всего один танец. Парень месяц будет потом вспоминать…» Я старался быть ненавязчивым, но Робин нахмурилась, удивившись странной мысли. Музыкальный грохот прекратился, зазвучала лирическая мелодия. «А что? Это будет забавно», – улыбнулась Робин. Тряхнув огненно-красными волосами, она пересекла зал и остановилась рядом с Харви.

– Хочешь со мной потанцевать? – надменно спросила она.

Очкарик не растерялся, отчаянно кивнул, сунул пустую бутылку другу и пошел за красоткой, как барашек на заклание.

Ну вот и все, с облегчением подумал я. Всего один танец. Один шанс вам, ребятки, и это ваше дело, как вы его используете. Главное, чтобы Робин в десять утра вышла из дома… И тут случилось страшное. Поручение Джан вдруг обернулось кошмаром, о котором я никому не могу рассказать. Только тебе, Сурок…

Из своего единственного шанса этот проклятый девственник Харви решил выжать все, что можно. Он был с Робин почти одного роста и в танце прижался щекой к ее щеке. Робин вздрогнула и бросила на Харви удивленный взгляд. Он положил руки ей на талию – туда, где футболка сбилась, оставив полоску обнаженной кожи. От его ладоней исходило головокружительное тепло. Робин закрыла глаза. Я с ужасом почувствовал, как напряглась ее – моя!!! – грудь. А потом мы с Харви долго целовались. И Робин сказала: «Через полчаса все уйдут. А ты останься». Оставив обалдевшего Харви посреди зала, она с визгом бросилась к подругам, скрывая возбуждение за напускным весельем.

А потом все ушли. Я все еще надеялся, что Робин опомнится и вытолкает Харви за дверь. Так нет же! Сероглазый тихоня чем-то зацепил ее.

Робин сорвала футболку и начала расстегивать на Харви рубашку. Я едва не скулил от отчаяния: нет, нет, нет! Я едва сдерживался, чтобы не выдать свою панику. Чертова Джан! Речь ведь шла только о танце! Я не хочу, чтобы меня изнасиловал прыщавый подросток!

У меня еще оставалась возможность заставить мою таксистку передумать. Но тут Харви снял очки, и его лицо стало по-детски беззащитным. Он не верил своему счастью… Как жестоко будет обломать его сейчас! И есть же такое понятие, как мужская солидарность… Я прикинул, хотелось бы мне прямо сейчас выяснить, что чувствует женщина во время оргазма, содрогнулся при этой мысли и… переселился в тело Харви.

Ха! Где мои семнадцать лет, Сурок… Впрочем, сейчас не об этом.

К утру я вернулся в тело Робин. Я старался не прислушиваться к ее ощущениям и не смотреть на случившееся в том ракурсе, что это я сам себя только что… В полдесятого Робин проводила Харви, которому надо было перед занятиями забежать домой. А ровно в десять она, блаженно щурясь от солнечного света, выскочила на улицу.