Грабители морей - Жаколио Луи - Страница 87

– Не извольте беспокоиться, ваша светлость, я с этими вещами умею обращаться.

Оружейный мастер взял широкое сверло для металла и осторожно, методически просверлил в стене цинкового ящика отверстие величиною с соверен, затем приладил к отверстию рукав пожарной трубы и, приказав своим помощникам качать, залил водою порох в ящике. В несколько минут опасный прибор сделан был совершенно безвредным.

Теперь оставалось только проследить за фитилем, выходившим из коробки. Очевидно, конец его был спрятан в самом тайнике, где сидел неизвестный злоумышленник.

Корабельному мастеру не пришлось долго объяснять, что от него требуется. Он сам догадался, в чем дело и, руководствуясь собственною опытностью в постройке кораблей, подсказал герцогу очень дельную мысль.

– Ваша светлость, – сказал он, – «Дядя Магнус» не представляет никакой особенности в изгибе своих стен, следовательно, тайник должен находиться или близ кормы, или в носовой части. Направление фитиля несомненно указывает, что тайник устроен в носовой части, поэтому нет надобности отдирать обшивку по всему борту, а лишь около бугшприта. На это потребуется времени, самое большее, два часа. Вам остается только поставить караульных, чтобы птица не упорхнула.

Проект получил полное одобрение, и мастер со своими помощниками и конопатчиком принялись за работу.

На «Дяде Магнусе» были убраны все паруса, чтобы суета движения не мешали работе. На море стояла тишь, погода была вполне благоприятна для работы.

«Леонора», получив сигнал, сделала то же самое, что и «Дядя Магнус», и кокетливо закачалась на тихих волнах в пяти кабельтовых от клипера.

Как только стали отдирать обшивку, сейчас же обнаружился просмоленный фитиль. Среди матросов немедленно распространился слух, что по приказанию герцога плотники ищут одного из «Грабителей», спрятавшегося между обшивками борта в день отъезда. Весь экипаж с тревогой следил за ходом дела.

Гуттор и Грундвиг, а равно и прочие матросы, уже не верили в проказы джинов. Очевидность убедила их паче всяких доводов рассудка, и они с ужасом глядели на остатки адской машины, едва не отправившей их всех к праотцам.

Между тем ложный мулат, сидя в своем тайнике, скоро догадался, что значит этот частый стук в стену корабля. Сначала он думал, что то производится простое исследование прочности двойной стены, и потому совершенно успокоился, зная, что под дерево обшивки подложен свинец, вследствие чего пустота совершенно не слышна. Но вот он слышит, что стук постепенно приближается к нему… Негодяй приложился ухом к стене и задрожал всем телом: он отчетливо услыхал голоса работающих и понял, что тут не исследование стенок производится, а прямая облава на него.

Он ясно расслышал громкие слова одного из рабочих:

– Скажите, пожалуйста, господин мастер, что сделают с тем сорванцом, которого найдут в тайнике?

Корабельный мастер на это ответил:

– Про то старшие знают, а если бы меня спросили, то я бы велел его повесить на рее.

Теперь уж нечего было и сомневаться, что козни Надода открыты. Мысль, что он живым достанется в руки Биорнов, привела его в ужас. Он боялся, что его сейчас же узнают, несмотря на переодевание. Этот бесстрашный человек, столько раз бестрепетно глядевший в глаза смерти, дрожал, как ребенок, чувствуя, что час возмездия, наконец, приблизился… Ах, если бы он не обагрил своих рук кровью Гаральда и Олафа, он бы еще мог надеяться на пощаду. Он знал, как великодушны оба брата Биорны, как легко доступны для жалости их сердца; он мог бы разжалобить их своей несчастной судьбой, своим положением отверженца с детских лет… Но убийцу своего отца и брата они даже и слушать не станут. Приговор над ним произнесен заранее.

Что делать? Как ему быть?

Негодяй, в отчаянии ломая руки, метался в своем тайнике, как зверь в клетке.

Не отворить ли люк и не броситься ли в море?.. Нет, это бесполезно, его выловят из воды при громком хохоте матросов, а Фредерик Биорн скажет своим ироническим голосом:

– Вздернуть этого молодца на рею!

Вся кровь бросилась в голову Надоду, и он зарыдал от бессильного бешенства.

Может быть, работа протянется до заката солнца?

Тогда успеет подойти шхуна, и Надод даст ей сигнал приблизиться, а сам бросится в воду и поплывет… Нет, работа продвигается быстро, и через полчаса его отыщут и поймают, как зверя в норе.

А он так гордился своей выдумкой, благодаря которой рассчитывал блистательно отомстить Биорнам за избиение «Грабителей»! Когда на собрании уцелевших членов товарищества кто-то возбудил вопрос о том, что товарищество, прежде чем окончательно распасться, должно отомстить, он гордо сказал: «Оставьте! Это мое дело. За него я берусь сам…». Он был так уверен в своем мщении – и вдруг!..

Так сидел он и предавался отчаянию. Но вот он почувствовал, что работа прекратилась, и что корабль терпит качку… Налетел шквал и отдалил час возмездия. Сама судьба становилась на сторону Надода. Теперь четыре часа. Если буря продлится до шести часов, то он может еще спастись: в шесть часов должна подойти его шхуна.

На палубе раздалась команда вахтенного офицера:

– Все наверх!

Ввиду начавшейся качки требовалась усиленная работа матросов около снастей.

– Руль к ветру!.. Весь!.. – командовал офицер.

Корабль грациозно повернулся и встал к ветру.

Офицер распоряжался очень искусно, и Фредерик Биорн, стоявший на мостике, сделал ему рукою знак одобрения.

Ураган свирепел. Вздымались громадные волны и яростно ударялись о «Дядю Магнуса», который встречал их с величавым спокойствием силы.

Вдруг на корабль налетела громадная волна и прокатилась через всю палубу от носа до кормы.

Почти сейчас же вслед за тем раздался крик:

– Человек за бортом!

Упал бретонец Ле-Галль.

Волна подхватила его и понесла в море.

Всякая попытка спасти его неминуемо кончилась бы гибелью тех, которые стали бы его спасать. Видно было, как он несколько минут барахтался, борясь с волнами, затем исчез в клокочущей пучине.

Потеря этого преданного и храброго человека, напоминавшего Эдмунду о его службе во французском флоте, была для молодого человека тяжелым ударом. Прочие моряки, не успев схватиться за поручни, бросились ничком на пол и благополучно уцелели.

Минут с двадцать клипер должен был бороться с ветром и волнами, причем его крепкий кузов трещал и вздрагивал. Ветер ревел в снастях, заглушая командные слова офицеров и свистки боцманов.

Затем вдруг неожиданно хлынул проливной дождь, продолжавшийся с четверть часа. Потом все разом стихло – и дождь, и ветер. Показалось солнце. Бури как не бывало. Успокоенное море тихо плескалось…

Такие шквалы очень опасны, потому что они налетают почти всегда врасплох и застигают корабли не приготовленными к обороне.

Фредерик Биорн стал беспокоиться о «Леоноре». Тщетно наводил он на море трубку во все стороны: шхуны не было видно. Должно быть, буря отнесла легкий кораблик куда-нибудь далеко, но, разумеется, он еще вернется…

С прекращением бури возобновилась работа. Еще немного – и цель будет достигнута.

Надод, во время бури почувствовавший некоторую надежду, понял на этот раз, что он погиб. Не желая попасть в руки своих злейших врагов, он решился найти себе смерть и избавление на дне моря.

Но ему опять улыбнулось счастье.

Когда корабельный мастер отдирал уже последнюю доску обшивки, на горизонте вдали показался парус. Все думали сначала, что это «Леонора», и не обратили на парус большого внимания, следя с нетерпением за работой плотников.

В надлежащую минуту корабельный мастер сказал герцогу шепотом:

– Сейчас откроем тайник. Так как злоумышленника ранее видали под бугшпритом, то не прикажете ли вы, ваша светлость, спустить лодку и понаблюдать за этим местом?

– Это зачем? – так же тихо спросил Фредерик.

– Наверное, из тайника есть люк наружу…

– Что же из этого?

– Ваша светлость, я сужу по себе. Попадись я сам в такое положение, я бы, очертя голову, кинулся в воду.