Дело Тутанхамона - Жак Кристиан - Страница 76

Картер на публике не показывался, занятый реставрацией гробов и золотой маски. Их предстояло отправить в Каирский музей. Пришло письмо от леди Альмины с известием о том, что, к великому несчастью Британского музея, она передала коллекцию графа Карнарвона «Метрополитен». Картера обвиняли в предательстве интересов родины. А он считал, что его родина – в Долине, стране песков, камней и гробниц, овеянных духом вечности.

В ноябре 1927 года, через пять лет после того, как были обнаружены ступени гробницы Тутанхамона, Картер приступил к разбору кладовой. Изредка посещая светские рауты, он встречал леди Эвелину. Она вежливо улыбалась ему, и только. Сердце обоих было разбито.

Заглянув в кладовую, Говард предостерег:

– Здесь несколько сотен предметов. Одно неверное движение – и горы сокровищ рухнут! Прежде, чем тронуть хоть одну вещицу, надо закрепить все остальные с помощью подпорок!

– Вот здорово! – обрадовался Каллендер. – Значит, нам будет чем заняться в течение ближайших двух лет!

– Сколько здесь всего навалено… – прошептал Бертон.

– Обратите внимание на печати! Они гласят, что фараон посвятил жизнь созданию образов богов, дабы они ниспосылали ему каждодневные фимиамы, возлияния и приношения. В загробном мире покойный живет обычной жизнью. Смотрите, здесь корзины с фруктами и сосуды для вина! Конечно, ведь душе нужно питаться и одеваться! Взгляните, там лежат сандалии и платья!

– Бессмертная душа может даже охотиться! Я вижу луки, стрелы, бумеранги!

Картер обратил внимание на необычную игорную доску. Выигравшим считался тот, кто первым достигал конца игрового поля, то есть царства Осириса! Привлекал внимание и алебастровый сосуд с крышкой в виде гнезда, в котором среди яиц сидел уже вылупившийся птенец.

В углу стоял жреческий трон царя. В надписях на троне фараон упоминался как «Тутанхамон» и «Тутанхатон». Эта находка доказывала, что возвращение к вере предков происходило в Египте постепенно.

Одиннадцатого ноября 1927 года в девять часов сорок пять минут утра, под строгим наблюдением Говарда Картера, одетого в костюм-тройку с атласным гастуком-бабочкой, доктор Дуглас Дерри, профессор анатомии Каирского университета, вспорол бинты мумии Тутанхамона. Разговаривали шепотом. Здесь присутствовали Лако, Бертон, Лукас и высокопоставленные египтяне, одетые в европейские костюмы и фески.

Картер лично распеленал мумию. Бинты насчитывали тринадцать слоев. Между ними обнаружили сто сорок три различных предмета: нагрудник, диадему, золотой кинжал, ожерелья, браслеты… Мумия была в буквальном смысле усыпана золотом, драгоценными камнями и амулетами. Она принадлежала уже не человеку и даже не монарху, а собранному по частям Осирису, который дал посвященным в его таинства надежду на загробную жизнь. На груди Тутанхамона лежал амулет, отлитый из железа, что для Египта того времени являлось диковинкой. Клинок одного из кинжалов с золотой рукояткой, увенчанной шишечкой из горного хрусталя, и золотыми ножнами тоже оказался железным.

Царю было лет двадцать, не больше. Рост его составлял один метр шестьдесят пять сантиметров. На пальцы его рук и ног надеты были золотые футляры.

Когда приглашенные разъехались, Картер остался наедине с мумией. Он хотел побыть у одра царя как его друг и преданный слуга.

94

От легкого прикосновения мягкой кисти отпали последние обрывки истлевшей ткани и обнажилось ясное, безмятежное, утонченное, с красивыми чертами лицо молодого царя. Его бритый череп покрывала шапочка из тончайшего полотна, по форме напоминающая головной убор современного хирурга. На ней фаянсовым и золотым бисером был вышит символический узор из змей.

Тело царя, щедро облитое священными маслами, казалось очень хрупким по сравнению с массивными великолепными золотыми маской и гробом. На теле крест-накрест лежали две богато украшенные ленты, состоящие из золотых пластинок, на которых были начертаны обращения к преображенному Тутанхамону от его небесной матери, богини неба Нут, и его небесного отца, бога Геба.

В 1930 году к власти опять пришли националисты, а по миру снова прокатился слух о смерти Картера. Его заклятый враг, Саад Заглул, скончался в 1927 году, и Картера больше никто не тревожил. Конечно, новое правительство, действуя от имени народа, тотчас же наложило запрет на вывоз из страны древностей, но леди Альмина и без того знала, что ей ничего не отдадут. Однако осенью власти выплатили ей компенсацию в размере тридцати шести тысяч фунтов стерлингов.

Когда от хронического плеврита скончался Артур Мэйс, газеты снова заговорили о проклятии фараона. Ведь его жертвой уже пали двадцать, человек, в том числе родственники графа Карнарвона!

Картер занимался упаковкой частей обитых золотом ящиков, стоявших в погребальной камере. В музее их снова соберут и установят в одном из выставочных залов. Ажиотаж постепенно спадал. Знаменитый царь вошел в историю. В Долине опять стало тихо. Туристы бывали здесь только зимой.

В конце февраля 1932 года последние отреставрированные древности отправили в столицу. Со слезами на глазах Каллендер запер гробницу Сети II, которую снова открывали для посетителей.

– Все кончено, Говард.

Картер похлопал его по плечу и вздохнул:

– Ничего не поделаешь.

– Вы не могли бы открыть что-нибудь еще?

– Увы! Долина замолчала.

– Куда вы теперь, Говард?

– Еще не знаю. Наверное, поступлю на службу или начну опять вести раскопки.

– Вас всюду примут с распростертыми объятиями! А я вернусь к себе в деревню. Мне все время снится золотая маска фараона!

– Какой прекрасный сон! – улыбнулся Картер. Они тепло простились. Говард спустился в гробницу, откуда вынесли все, кроме простого чана из известняка и роскошного саркофага с мумией царя. На этот раз Лако сдержал обещание: мумия Тутанхамона не покинула своей вечной обители!

История Тутанхамона доказала, что смерть есть начало новой жизни. В четырех помещениях его гробницы были найдены следы великой цивилизации, которую еще предстояло тщательно исследовать.

Картер в великом почтении склонился перед фараоном.

Долину окутывали сумерки. Вскоре безмолвная пустыня утонет во мраке. Здесь Говард провел лучшие годы своей жизни. Картер простился с верным Гургаром. В глазах обоих блестели слезы.

Археолог сел на источенную водой и ветром каменную глыбу и залюбовался очертаниями горы, которую золотили лучи заходящего солнца. В Долине все казалось незыблемым и вечным, ибо не имело ни начала, ни конца.

Раздался крик совы. Обычно этот звук леденил душу, но теперь он звучал как глас надежды. О нет, Долина не умолкла! Она заговорила голосом преображенного царя.

95

Министр общественных работ и новый начальник Управления раскопками и древностями пили кофе. Они важно сделали по глотку и медленно поставили чашечки на блюдца. Кому-то следовало начать неприятный разговор. Начальник Управления вздохнул:

– Щекотливый случай.

– Я так не думаю! – взвился министр.

– Да, он, конечно, знаменит…

– Нет-нет, ни в коем случае!

– То есть… вы имеете в виду…

– В Египте ему делать больше нечего!

Начальник Управления молчал, поэтому министр продолжил:

– Картер – колониалист и дерзкий выскочка!

– А как же мировая общественность?

– Ей будет все равно. Про Картера уже давно забыли! Я больше не дам ему копать в Египте. Его ведь и коллеги недолюбливают, верно?

– Совершенно верно, господин министр! Картера считают дилетантом, которому незаслуженно улыбнулась удача. Представьте, у него нет даже высшего образования!

– Вот видите! Тут дело ясное. Картер больше не будет здесь работать. Пускай едет к себе на родину!