Русский Рэмбо для бизнес-леди - Звягинцев Александр Григорьевич - Страница 56

Придя к такому выводу, он стал рассуждать более трезво.

Инквизитор пустил на него лучшую оперативную группу полковника Шведова. Именно стараниями Шведова он в свое время угодил в Тагильскую зону, которую сегодня ему снова пообещала дочь его старого друга… Шведов, как и его учитель Инквизитор, – не скорохваты… Раскручивают дела медленно, но основательно, и удар наносят наверняка. Значит, у него есть единственный выход – работать на опережение здесь, в России, и искать по белу свету душмана Хабибуллу, так как люди Коробова упустили его в Швейцарии.

Костров много лет прослужил в знаменитой "Пятерке" КГБ. Он был профессионалом своего дела и умел работать на опережение.

"Первое, – сказал он сам себе, – срочно познакомиться со Скифом и определить его роль в моем "опережении". Второе… Второе проще", – подумал он и кинул взгляд на сидящего за рулем иномарки Кобидзе.

Военного вертолетчика Кобидзе Костров привлек к сотрудничеству еще в Афганистане. Кобидзе любил женщин, веселые компании и деньги. Денег ему постоянно не хватало, поэтому, когда лютыми памирскими зимами снега перекрывали верблюжьи тропы, боевой вертолет Кобидзе с успехом заменял караваны верблюдов Упаковки с наркотиками регулярно доставлялись отчаянным асом на советскую сторону границы Кострову. Кобидзе не интересовало содержимое упаковок – интересовали только деньги. Из авиации Кобидзе уволили в связи с самоубийством полковника Павлова, но шума особого стараниями особистов не подняли. Костров помог ему обосноваться в Москве и даже открыть собственное кафе.

Время от времени Кобидзе за небольшую плату выполнял тайные поручения Кострова в Чечне и Закавказье, а его кафе стало явочным местом полулегальной офицерской организации "Славянское братство", созданной Костровым по приказу Коробова из Цюриха.

– Ты, Кобидзе, вертушечник, а в самолетах понимаешь? – спросил Костров.

– Кобидзе понымаит во всом, что лэтаит, Николай Трофимович, – отозвался тот, коверкая слова на кавказский манер, хотя вырос в России и отлично говорил по-русски.

– На этот раз будут большие деньги, Кобидзе, по… по линии "Феникс".

– "Фэникс" приказывает – Кобидзе дэлаит! Болшие дэнги – болте дэлаит и нэ задает лишних вопросов.

– И правильно, – вымученно улыбнулся Костров. – Без лишних вопросов – крепче сон, Кобидзе.

На следующий день Ольга уехала из дома чуть свет, сказав Серафиму, что у нее сегодня две смены монтажа на Шаболовке. Оставив "БМВ" на стоянке в Шереметьеве, она уже через три часа вышла из самолета в Женеве. Встречал Ольгу месье Фридман, ее адвокат, с которым она созвонилась из самолета.

– Месье Фридман, надеюсь, мои дела в порядке? – спросила Ольга.

– В адвокатской конторе "Фридман и сыновья" дела клиентов всегда в порядке, мадам, – с достоинством ответил тот, кивнув на портфель.

Родители месье Фридмана были выходцами из Гомеля, поэтому он неплохо говорил по-русски.

– А раз так, тогда в банк к нотариусу.

Дело, ради которого Ольга тайно прилетела в Женеву, заняло у нотариуса около часа.

Когда все было закончено, месье Фридман, присутствующий при сем, поднял на Ольгу печальные еврейские глаза:

– Вы, русские, стали такие непредсказуемые. С вами страшно иметь дело…

– Русские – фаталисты, месье Фридман, – ответила Ольга. – Мы верим, что у бога на скрижалях все наши судьбы по минутам расписаны…

В Москву Ольга вернулась далеко за полночь.