Русский Рэмбо для бизнес-леди - Звягинцев Александр Григорьевич - Страница 133

– Гы-гы-гы! – развеселился Засечный. – Хорь за честность выступает!..

– Не отдам. Гена, – сказал Скиф. – Если твой "Феникс" найдет мою дочь и жену и сделает с ними что-то нехорошее, то… Ты понимаешь, где услышат твой треп?

Романов обреченно кивнул.

– Правильно, Гена, у Коробова в Цюрихе и еще кое-где…

– Что я должен сделать, чтобы…

– Твое дело… Нейтрализовать посланных по их души ликвидаторов, хочешь, как чибис, от их гнезда всякую мразь уводи. По ситуации… Но мой настоятельный совет: на тему Армагеддона, что ты нам изложил, побеседуй тет-а-тет с Инквизитором.

– У меня нет доказательств.

– Подумай, как получить их.

– Понимаю, – вздохнул Романов. – Но за провал операции "Аист" мне перестанут верить, а могут и вообще…

– Разыграй шоу со страстями в клочья: мол, мудаки-летчики забыли загрузить в самолет баллоны с газоми сорвали операцию. А мы, прежде чем свалить из самолета, тюкнем тебя чем-нибудь не очень тяжелым и в ящик под бочок к ракете положим.

– Гениально! – сразу повеселел Романов. – А куда теперь летим?.. В Сербию?

– Нет, Гена, курс – на Ставрополь.

– Почему туда? – удивился Романов.

– У Семена зазноба там завелась, – отшутился Скиф и, хлопнув Романова по плечу, сказал:, – Давай, Гена, кончай ля-ля тополя!

Больше уговаривать того не пришлось. Скиф вынул из ручки кабины пистолет, и Романов командирским голосом приказал пилоту:

– Запроси коридор на Ставрополь, командир.

Дальше все было, как во время полета на охоту в отдаленный гарнизон, к бывшим сослуживцам. Сели на длинные ящики. Засечный рядом с Романовым.

По-приятельски накрылись одним кожушком, который нашелся в летном реквизите, и Засечный под ним упер ствол в ребра Романова.

Летчики ничего не заметили, когда принесли им в салон термос с кофе и гору бутербродов.

Часа полтора летели по курсу, рассказывая анекдоты про "новых русских", чтобы не заснуть от монотонного гула турбин. И даже хохотали после нервного напряжения.

Романов показывал, что он не только дисциплинированный, но и компанейский парень. Только время от времени его донимала икота и нападал истерический хохот. Но, будучи опытный лицедеем, держался так, что летчики, время от времени выглядывающие в салон с вопросительными лицами, ничего особенного в его поведении не заметили. Он честно отрабатывал свою жизнь.

Когда в иллюминаторе в лунном свете блеснула излучина Дона, Скиф с Засечным очень даже выразительно посмотрели на него.

– Пора, – поднялся Скиф.

Романов снова побледнел и, не сводя глаз с кожушка, под которым топырился пистолетный ствол, тоже поднялся на ноги. А тут как раз опять из кабины показалась вопросительная физиономия пилота. Романов едва заметно подмигнул одним глазом Скифу и сложил руки крестом на груди. Летчик кивнул в ответ и скрылся в кабине. Было слышно, как лязгнула с той стороны двери защелка.

– Сейчас наденут противогазы и будут кайф ловить, – подмигнул Скифу Романов.

Засечный было приготовился тюкнуть Романова ручкой пистолета по темечку, но тот отрывисто бросил:

– Я сам!..

Шагнув к выпирающему в салон шпангоуту, он со всего маху стукнулся головой о его острое ребро. Потом, не обращая внимания на хлынувшую из головы кровь, протянул руки, и Засечный защелкнул на них наручники.

Скиф для правдоподобия разорвал на Романове одежду, после чего они помогли ему улечься в обнимку с ракетой в ящике.

Летчики через стекла противогазов посмотрели на вошедшего с пистолетом в кабину Скифа, как на пришельца с "летающей тарелки".

– Высота два километра, скорость триста километров, – жестко скомандовал он, освободив их от противогазов, а заодно и от пистолетов.

После того как приказ был выполнен. Скиф приставил ствол к виску командира:

– Полетная карта и документы на груз, сокол ясный?..

Тот скосил глаза на висевший сбоку планшет.

– С огнем играете! – прохрипел пилот. – С вас живых шкуру сдерут!

– А с вас?.. – спросил Скиф и, сунув планшет за пазуху, посоветовал:

– Хотите жить, соколики, не выходите в салон двадцать минут. Лады?

Жить летчики хотели, поэтому, включив автопилот, вышли в салон через полчаса, уже над казахстанской степью.

Салон был пуст. Аварийный люк распахнут настежь, и ледяной ветер рвал в клочья занавески на иллюминаторах.

Услышав стук и крики, летчики извлекли из ящика залитого кровью Романова. Тот разразился яростными матюгами и угрозами в их адрес.

Не обнаружив в парашютном отсеке газовых баллонов, летчики растерянно посмотрели друг на друга.

– Где баллоны? – с угрозой спросил командир у второго пилота.

Тот, в свою очередь, посмотрел на штурмана, от которого разило спиртным.

– Я помню, клал их… – пролепетал тот, – Были на месте…

– А место на дне бутылки? – рявкнул Романов и коротким ударом послал его в нокаут, потом повернулся к командиру:

– Из-за вашего раздолбайства сорвалась первая часть операции, командир…

– Виноват, тащ полковник!..

– Что будем делать со второй?..

– Цыган под пистолетом забрал из кабины летный планшет, – отвел глаза тот. – А там полетное задание и сопроводительные документы на груз…

– Свои пистолеты вы тоже на водку обменяли, а?..

Летчики опустили глаза.

– Сволочи, как я теперь докажу натовцам, что груз предназначен сербам?

– Никак, тащ полковник, – стараясь не смотреть на окровавленного Романова, уронил командир. – Надо возвращаться в конюшню.

Опытный лицедей Романов закатил глаза и рухнул на решетку пола.

– Что смотрите, мудозвоны? – сорвался на своих командир. – Из-за вашего раздолбайства полковнику череп раскроили. Перевяжите скорее его.

– Большая потеря крови, – склонился над бесчувственным Романовым второй пилот. – Живым бы успеть довезти его…

Командир обреченно кивнул и, опустив плечи, направился в кабину.