Русский Рэмбо для бизнес-леди - Звягинцев Александр Григорьевич - Страница 101

Погода в Полесье, и без того мягкая, в этот декабрь раскисла совсем. Плотные осязаемые туманы висели в воздухе, как кисея, и глушили все звуки в природе.

В лесу не было видно ничего на расстоянии протянутой руки.

Два дня команда Скифа вела непрерывное наблюдение с трех точек за маршрутами передвижения Хряка, Бабахлы и еще двух незнакомых бандитов. Пока всего насчитали четверых, а сколько их было внутри шахты, так и не определили. Отходили бандиты, держа автоматы на изготовку, всего на несколько шагов от сарая, чтобы справить нужду, и тут же ныряли в сарай, из которого явно был ход в шахту.

– Чего ждать-то, придушить их, и все дела. Вояки мне, блин, бандитские! – ворчал продрогший Лопа.

– Если б у них не была моя дочка, от этих фраеров уже мокрого места не осталось бы! – скрипнул зубами Скиф.

За эти два дня никто к похитителям не подходил и не подъезжал. Лишь один раз вертолет с украинским трезубцем на фюзеляже покружил низко, но приземляться не стал.

В субботу ранним утром позвонил Романов и сообщил, что пропал Серафим Мучник.

– Я же тебе говорил, что не Мучник кашу заварил, – горячился Лопа. – Его самого доить собрались, а вы Сима да Сима…

– А кто, по-твоему? – спросил Засечный.

– Тот белобрысый с пушком, Тото.

– Пахана хочет скинуть и сам паханом заделаться, – догадался Засечный.

– Ну, что я вам говорил!

Мало того, в тот же день прекратились звонки от Ворона. Но на этом их неприятности не закончились.

В воскресенье поздно вечером случилось настоящее.

Когда они, безоружные, подъезжали к хатенке на околице деревни, где квартировали, то увидели стоящий прямо под их окнами зеленый армейский фургон. Солдаты в бушлатах выгружали из кузова какие-то ящики и вносили их в дом.

Битых два часа просидели они в своем микроавтобусе за деревней в густом ивняке, пока грузовая машина не отъехала.

– Я ж вам говорил, то хохлы затеяли, – развивал новую версию Лопа. – А еще верней – чеченцы, помяните потом мои слова!

– Откуда здесь чеченцы?.. – спросил Скиф.

– Они везде и повсюду так и шастают, – убежденно ответил Лопа. – Так и шастают, где плохо лежит.

На разведку отправился сам Скиф.

Он долго всматривался в занавешенные окна хатенки, проверял темный двор, но так нигде не углядел засады. Чуть осмелев, он открыл калитку. И тут.., серый Волк с лаем бросился ему на плечи, будто бы с радостной вестью или предупреждением об опасности.

Бежать было поздно – на пороге раскрытой двери выросла огромная темная фигура, и посаженный бас хрипло успокоил:

– Не крадись, разведчик… Куды ж ты без старого Ворона, сынок.

– Ты откуда взялся? – удивился Скиф после некоторого замешательства.

– Из тех ворот, что и весь народ.

– В этой сырости твой ревматизм тебя доконает.

– От смерти не убежишь.

– А приключений на кой черт себе искать?

– Когда надо, старая с косой тебя и на бабе сыщет…

Он потоптался на пороге, свистнул Волку, чтобы тот перестал по-щенячьи радоваться, сгреб Скифа в охапку и втолкнул в хату.

"Военный совет" заседал целую ночь.

Хозяйка – почти глухая на оба уха старуха лет под восемьдесят – уже перестала бояться, что пьяные москали подпалят ее хату, и храпела на печке.

Старик был одет, как заядлый охотник, – в хаки и высокие сапоги, во все новое. Поэтому он походил на убеленного сединами генерала среди старших офицеров.

В костлявых пальцах держал карандаш и водил им по расстеленной карте.

– В пятницу вечером Сима Косоротая ко мне в гости вперся. Наширянный в дупель, что-то плел про синего Кострова… Спаси, говорит, меня от Скифа, а Скифа спаси от длинных рук Тото Кострова… Захотел тот поганец малой, значит, Симу с трона сковырнуть…

Сунул Сима мне чемодан "зеленых"… Я его, от кайфа тепленького, в подвал на цепь, как пса шелудивого, там ему надежней будет. А сам стал вертушку накручивать. До кентов одесских дозвонился, чемодан Симин в зубы и полетел в Одессу-маму. Там закупил вам арсенал и жрачки. Фирма какая-то порядочная попалась – мотострелковая дивизия. Даже трансагентов мне предоставили. Довезли на саперной машине с мигалкой на крыше и надписью "Разминирование" на бортах за милую душу. Менты нам всю дорогу честь отдавали.

– И без тебя бы освятилось, – буркнул Скиф. – Сидел бы у теплой печки да старые кости грел.

– А что, если пойду я сам к ним первый, – ощерился щербатым ртом Ворон. – Я на пересылках крученный, на допросах верченный, воровской мастью крапленный, по блатному закону крещенный, а богом и людьми не прощенный. Пора и должок отдавать.

– Не пущу, – сказал Скиф.

– Пока живу, ни у кого не спрашиваю, где мне по нужде присесть.

Промозглым туманным утром от влажности в воздухе стволы сосен набухли и сочились крупными потеками. С березок, как весной, падали звонкие капли.

Но их теньканье быстро затухало в плотной вате тумана.

Ворон, в армейском бушлате, сапогах и ушанке, пошел напрямую к почерневшим сараям у невысокого холма. Верхушка холма некогда автоматически раскрывалась, чтобы выпустить из своих недр зловещего джинна.

– Куда кости тащишь, дебил болотный? – окрикнул его неожиданно вынырнувший из-за деревянных построек часовой в разномастном хаки. – Запретная зона – глаза залил, что ли!

Ворон, не сбавляя размеренного старческого шага, шел прямо на ствол потертого автомата.

– Я зоны, фраерок, повидал разные, и все – запретные. Веди меня к буграм. Хряку или Бабахле.

– А раком с маком?

Ворон скинул бушлат и расстегнул гимнастерку – на поросшей седым волосом костистой груди старого вора свободного места не было от татуировок – кресты да купола.

– За ксиву потянет, фраерок?

На второго стража, выскочившего с автоматом из темноты, гипнотически подействовали татуированные эполеты на костистых плечах старика.

– Пахан, уважаю!!!

– То-то умнее, – усмехнулся Ворон, накидывая одежду после окончания церемонии знакомства. – Где братва и мамзель с пацанкой?

– Братва у будуна клопа давит… Пацанка в шахте нам кишки вымотала, соплями на психику жмет. Нашли ей кичу наверху в бункере – ажио дрыжики ее берут, но живая.