Сокрушительное бегство - Зубко Алексей Владимирович - Страница 73

— Так не со сла се… Только лати тела.

— Какого тела? — не поняла Агата.

— Та не тела, а т-тела.

— Дела, что ли? — сообразил я.

— Ну плавильно. Лати тела. Сесяс я вам лассказу свою истолию.

— Только не это, — взмолился я. — Сперва к логопеду, а потом история твоей жизни.

— К-кута? — заикаясь, прошамкал беззубый призрак.

— Эй, джинн!

— А что, как только, так сразу джинн? — тотчас полез в бутылку ее вечный раб. — Я крайний, да?!

— А кто еще справится с таким сложным заданием? — как мне казалось, тонко польстил я ультрамариновому духу.

Джинн снял с головы вратарский шлем и, засунув его в карман, буркнул:

— Стоматолог.

Агата с Оленькой дружно покраснели. «И чего такого он сказал?» — удивился я. Но вслух воскликнул:

— Вот тебе и карты в руки.

Джинн вздохнул, засунул пальцы за нарукавник и извлек оттуда трефового туза.

— Еще, — попросил я.

Он не стал спорить и достал восьмерку.

— Теперь себе, — потребовал я.

Присутствующие, затаив дыхание, наблюдали за развивающимся на их глазах действом.

— Семерка, — сообщил джинн, продемонстрировав соответствующую карту бубновой масти.

— Мало, — произнес я.

— Знаю. — И он вытянул даму пик. За ней последовали два короля.

— Тяни, — подбодрил его я.

— Валет либо дама, — пробормотал джинн, засовывая в нарукавник пальцы.

— Только не мухлевать, — предупредил я его.

— Я философ, — гордо ответил джинн, доставая червовую даму, — а не шулер.

— А почему это у вашей дамы паранджа на лице? — подозрительно спросил я, не найдя, к чему еще придраться.

— По религиозным соображениям, — ответил джинн. Но проделал это как-то очень поспешно и нервно. Он все же действительно не шулер.

— Эй, Гульчитай, — постучав пальцем по ламинированной поверхности, улыбнулся я. — Покажи личико.

Червовая дама стрельнула глазками и отрицательно покачала головой.

— Она не хочет, — озвучил ее жест джинн.

— Так сделай, чтобы захотела.

— Я что, извращенец?! — набычился ультрамариновый раб сосуда.

— Руки по швам!!!

От моего крика все присутствующие вытянулись во фрунт. Один джинн растерянно заморгал. Что с него возьмешь? Философ…

— А чего это у твоей дамы морда бородатая? — вкрадчиво поинтересовался я. — Перебор у тебя, братец… Так что смени доспехи на медицинский халат, и вперед.

Джинн поник головой, но крыть было нечем. Разве что матом, но он ведь философ. Поэтому, сменив одеяние, дух повернулся к несчастному беззубому призраку и с самой зверской миной на обычно добродушном лице продемонстрировал бормашину.

Призрак умудрился позеленеть даже сквозь слой покрывавшей его лицо грязи и попытался убежать.

Я проворно ткнул мечом в пол и подставил обретшему материальность призраку подножку. Угрызений совести при этом я не испытал. Во-первых, это для его же блага, поскольку все проблемы из-за непонимания между людьми. И во-вторых, эта беззубая скотина пыталась убить меня. И не раз…

Подняться он уже не успел — налетевший словно вихрь джинн по всем правилам первобытной анестезиологии произвел обезболивание посредством опускания на макушку пациента обитого кожей деревянного молотка, и принялся за работу.

— Давайте исследуем следующий этаж, — предложил я.

— Но мы здесь еще не все осмотрели, — заметил имперский князь Торригон Багрон.

— Успеем.

— Но…

— Ты хочешь оказаться рядом с призраком, когда действие анестезии закончится? — напрямую спросил я.

— Он же призрак, — пожал плечами князь. — Даже покусать не сможет.

— А крик?

— Ладно. Чего ждать? Пошли смотреть выше. — Бросив дежурный взгляд на неустанно трудящегося Улюлюма, я вспомнил, что заставило меня столь резко и необдуманно остановиться. Компьютеры. Если я смогу подключиться к ним, то…

Но искусственный интеллект со свойственной ему безжалостной прямолинейностью разбил мои надежды в пух и прах. Дескать, здешняя система совершенно автономна и подключиться к ней возможно лишь через специальный порт, которым костюм не оснащен.

— А еще в хакеров играешь, — укорил его я.

— А мы орден самодостаточных хакеров, — прозвучало в ответ.

Моя челюсть отвисла: «Куда мир катится?» И как отвисла, так и не успела вернуться на место, вторично опустившись с половины пути наверх от представшего пред моими глазами зрелища.

Весь третий этаж представлял собой одно просторное помещение, по спирали заставленное вертикальными камерами глубокой заморозки. Их здесь было больше сотни — стеклянных цилиндрических труб метрового диаметра, выходивших из прямоугольных оснований, начиненных электроникой и источниками бесперебойного питания и заканчивавшихся полукруглыми крышками. И среди них, насколько я мог видеть, не было ни одного пустого. Все были заполнены бледно-розовым гелем, сквозь который виднелись замершие в самых нелепых позах люди.

— Они мертвы? — поинтересовалась Оленька.

— А не нападут? — добавила Агата.

— Не нападут, — успокоил я их. Кто бы меня успокоил… А причин для беспокойства предостаточно. Откуда на этой забытой богом и Великим драконом планете корабельные камеры длительной заморозки, произведенные на Земле? Кто заморожен в них? И главное: кто их заморозил? Причем судя по состоянию «отморозков», их заморозили против их воли и без соблюдения элементарных правил замораживания.

Задумчиво прохаживаясь вдоль камер, я заглядываю в перекошенные лица, пытаясь проникнуть в окружающую их присутствие здесь тайну.

На очередном лице мой взгляд невольно задерживается. Оно кажется знакомым!

Узнавание обрушивается на меня, словно молот Тора на ползущего по стене таракана. С губ моих срывается жалобный писк, в котором почти невозможно узнать истерический вопль:

— А-а-а!!!

ГЛАВА 31

За стеклом

— Ты уверен? — наверное, в сотый раз спросила Оленька. — Может, они просто похожи?

— Уверен.

— Повнимательнее присмотрись — может, с перепуга показалось.

— Уже смотрел. Ничего не показалось. Это моя тетушка.

— А ты все же еще раз посмотри.

— Да я уже раз десять смотрел!

— Тебе трудно?

— Нет. Просто каждый раз мороз до костей пробирает.

— Соберись, с духом и посмотри.

Не имея ни сил, ни желания спорить с рыжеволосой валькирией, я послушно встал, подошел к камере глубокой заморозки и поднял глаза.

— А-а-а!

— Ты чего кричишь, неужели так страшно?

— Страшно, — признался я.

Уняв дрожь, я отвернулся от перекошенного лица, невидяще смотревшего на меня сквозь слой розоватого геля.

— А-а-а!!!

— Ой! — От неожиданности Оленька выхватила мечи. — А теперь почему орешь? Еще страшнее стало?

— Я не кричал…

— А кто?

— А-а-а!!! — донеслось снизу.

Мы рванулись к выходу, но не успели сделать и двух шагов, как из пола высунулась голова призрака. Следом за ней оттуда же высунулась длинная рука ультрамаринового цвета и ухватила призрака за волосы. Исторгнув очередной вопль, голова исчезла, подбадриваемая рывком за сальные волосы и добродушным приговариванием джинна:

— Ну куда ты бежишь, неразумный… Сейчас доктор тебя по головке погладит… Конечно, молоточком. Чем же еще? Вай! Да не дергайся ты так! Куда?! Стоять! Ай! У-у-у… Идиот! Из-за тебя я себя по пальцу ударил. На тебе! На тебе! На… Успокоился? Ты хоть дышишь? Вроде сопишь. Ну и ладненько. Продолжим.

Успокоившись, мы решили выйти на улицу, поделиться добытыми во время осмотра скудными сведениями и перекусить. Может, Улюлюм хоть на полчаса даст отдых себе и нашим ушам, на которые монотонный грохот производит не самое приятное действие. Вот подкрепится, тогда и возьмется с новыми силами за свершение трудового подвига. Оставив джинна осваивать новую для него специальность призрачного дантиста, мы вышли на площадь и первым делом поинтересовались у суетящихся у костра бойцов, готов ли обед. Оказалось, что нет, поскольку уже время ужина, который будет готов через полчаса. Посоветовавшись со своим желудком, я пришел к выводу, что существенной разницы, что поглощать: обед или ужин, для нас нет. Тем более что поджариваемое на вертеле мясо очень аппетитно пахло и потрескивало горячим жиром. Как бы вся окрестная нечисть не пожаловала к нам в гости выяснять: что это тут так вкусно пахнет? Да и квартиранты могут вернуться: «Кто-кто съел мой пончик? Кто-кто сходил в мой горшок?» Они ведь паразиты, не к трапезе будет сказано.