Сокрушительное бегство - Зубко Алексей Владимирович - Страница 45

Беспокойно пошевелившись, я тяжело вздохнул, чувствуя щекой твердость бамбука и речную сырость.

Тотчас прохладная женская ладонь легла мне на лоб, взъерошила волосы ласковым касаньем.

«Реклама — это уже слишком, — подумал я, чувствуя горький привкус на губах. — Не хочу рекламы. И опер мыльных не хочу».

— Бедняжка… — Руки прижались к моим плечам и начали медленно и нежно разминать одеревеневшие мышцы.

Боль недовольно заворчала, но отступила.

«Продолжай… продолжай… — взмолился я, но вслух не произнес, боясь спугнуть словами очарование момента. — И смогом дышать желания нет. А про перевертышей и их нанимательницу и думать не хочется… И что мне делать в том мире? Бороться за свои права на портал № 27-3/МА, ведущий на планету Ваурию, разработка недр которой экономически невыгодна? И к тому же Единая Земная церковь порицает основание человеческих жилищ на планетах, населенных видами, внесенными в классификатор „Внеземная демонология“. Но неиспользование портала не освобождает от необходимости ежедневно нести двенадцатичасовую вахту у врат и не покидать пределы трехчасовой зоны, что значит — ни шагу с Земли. И это для космического разведчика… Единственная надежда изменить ситуацию — еще не раскрывшиеся врата, находящиеся на Ваурии. Они одни на всей планете, не считая портала „Земля—Ваурия“, и расположены в подземных пещерах поблизости от лагеря каких-то исследователей, занятых изысканием философского камня. Они-то и сообщат мне об активации врат, если таковая произойдет. Их хранителем, после открытия разумеется, стану я — Хранитель Звездного портала № 27-3/МА. Но до того момента может пройти в равной степени и неделя, и тысячелетие… Остается ждать, надеясь на чудо, что врата гостеприимно распахнутся и приведут в неизведанный ранее мир, а не куда-нибудь на мусорник Вселенной… Тогда я по праву буду первым человеком, ступившим на неизведанную землю».

— Так лучше? — спросила Ольга, запустив руки под пиджак и массируя мою спину.

— Да, Оленька.

«Хорошо… И земли вокруг неизведанные, мечта первопроходца. Чего мне еще нужно?»

Лодка вздрогнула и затрещала, уткнувшись носом в прибрежные камни.

— Пора.

Но прежде чем ступить на берег, валькирии дружно скрыли свои лица под мягкими замшевыми масками, словно подчеркнув, что отныне они в полной мере берут на себя охранные функции.

Поднявшись на ноги, я с удивлением обнаружил, что тело вновь слушается меня, а не протестует против любого движения болезненными судорогами.

— Будем следовать этой тропинкой, — сказала Агата, указав на едва различимую прореху в монолитной стене джунглей. — Движемся быстро и тихо. Здесь могут оказаться люди. Я первая. Сокрушитель за мной. В центре принцесса Викториния. За ней мутант. Замыкающая Ольга. Вперед.

И, взвалив мешок на спину, она уверенно шагнула под низко нависающие над тропинкой ветви.

Я оглянулся на Ольгу с поклажей на плечах и предложил:

— Давай я понесу.

— Я сама. Иди. И мы пошли.

Под ногами то хрустят сухие ветки, то чавкает сырая земля, за шиворот сыплется всякая гадость: прелые листья, зрелые плоды, юркие сороконожки и липкие слизняки.

В очередной раз оглянувшись: не отстают ли, я задержал свой взгляд на неспешно шагаюшей принцессе и задался вопросом: «А почему, собственно…»

— Викториния, — любезно обратился я к ней.

Она насторожила уши, словно гончая, почуявшая дичь, и вопросительно посмотрела на меня.

— Прокатишь?

Пока она раздумывала, прилично ли будет дать на это согласие, поскольку о приличии самого катания задумываться уже поздно — катался, знаю, — я забрался на нее верхом.

— Спасибо.

Она лишь фыркнула, но мягко потрусила дальше.

Я обхватил ее шею руками, растянулся на широкой спине и прикрыл глаза, пытаясь разобраться с накопившимися вопросами.

Погрузившись в глубины подсознания, я едва не свалился с Викторинии, когда она, испугавшись моего раскатистого храпа, сбилась с ноги и с треском вломилась в кустарник.

— Задумался, — бросив взгляд на ползущее к горизонту солнце, пробормотал я, словно оправдываясь. Хотя никто и слова в укор не сказал. И даже, скорее всего, не подумал.

— Тихо! — приказала Агата, одновременно сбрасывая мешок и выхватывая мечи. Клинок в правой руке смотрит острием вперед, а в левой — заведен за спину и прижат к предплечью. — У нас гости.

— Не у вас, — поправил голос из чащи. — А у нас.

У моей ноги молниеносно возникла Ольга и сдернула меня со спины единорога.

— Давненько я такого глубокомысленного храпа не слышал, — добавил невидимый собеседник, хрипло посмеиваясь.

— А вы кто будете? — выкрикнул я, пытаясь по звуку определить местонахождение незнакомца.

— Он по-нашему не поймет, — шепнула Ольга. — Это не основной итайский язык, а какое-то наречие. Совершенно отличное от…

— Так ты и разговариваешь? — удивился укрывшийся в густых джунглях весельчак. — А я думал, только храпишь.

— Разговариваю, — подтвердил я, игнорируя непонимающие взгляды валькирий. — И спеть могу. Потом. Если захочешь…

— А песня ваша на храп не похожа? — рассмеялся незнакомец.

— Есть немного, — признался я. — Может, покажешься?

— А зачем?

— Ты понимаешь, что он говорит? — поинтересовалась Ольга.

— Да.

— А он понимает?

— Да.

— Эй! — воскликнула рыжеволосая валькирия. — Чего тебе от нас нужно?

— Чего там лепечет златокудрая фурия? — поинтересовался незнакомец. — Она не может по-человечески разговаривать?

— Что он ответил? — Валькирии одновременно покосились на меня.

— Он понимает только меня, но не вас, — пояснил я, надеясь, что они не потребуют объяснить то, в чем я сам почти не разбираюсь.

Напрасно я на это надеялся.

— А почему? — спросила Ольга.

— Оленька, — улыбнулся я. — Моя речь понятна любому в вашем мире.

— Потому что ты…

— Угу. А теперь дайте мне пообщаться с нашим невидимым другом.

— И о чем же мы будем говорить, мой друг храпун? — спросили из джунглей.

— О жизни.

— И что ты о ней хочешь узнать?

— Твое к ней отношение.

— Пока живу — отношусь, а после — кто знает?

— А узнать поскорее не желаешь? — спросил я, делая нехитрые вычисления в уме. — На своем опыте?

— Ой-ой-ой! Да ты, никак, мне угрожаешь?

— Я?! Нет… — праведно возмутился я. — А вот… — Рев Тихона заглушил окончание моей речи.

Спустя пару минут прямо на Агату вылетел давешний хохотун. Дико вереща и не разбирая дороги, он попытался убежать от несшегося следом ваурийского демона-подростка.

Валькирия сделала подсечку и припечатала упавшего незнакомца к земле ногой, для весомости аргументов прибавив замершее у шеи лезвие меча.

— Скажи ему, чтобы не дергался.

— Леди просит вас не дергаться, — повторил я. — Тихон! Иди ко мне.

Плотоядно облизнувшись — это у него такое проявление чувства юмора, — демон послушно подошел и прижался к ноге, порыкивая и охаживая себя по бокам хвостом.

— Молодец, — потрепал я его по холке. — Умница.

Под нашими взглядами пойманный незнакомец дернулся, но попытки вырваться не предпринял. Да и едва ли его тщедушное тельце и сухие ручки-ножки способны оказать сопротивление Агате. Самой внушительной частью организма незнакомца, без сомнения, является голова, по уши зарывшаяся в прелую листву, но, даже частично скрытая от взоров, она поражает своей непропорциональностью. Что-то подобное изображают художники, приращивая бычью голову к человеческому телу в попытке изобразить минотавра. Но в отличие от минотавра голова незнакомого юмориста лишена не только рогов, но и волос. Не всех, но основной их части — уцелевший десяток-другой не в счет. Их целостность — вопрос времени.

— Наверное, давай попробуем повторить процедуру знакомства по-новому, — предложил я. — Ты не против?

— Нет, — просипел он.

— Вот и хорошо… Агата, будь любезна, верни товарищу способность двигаться.

— А…

— Да не убежит он, — успокоил я ее. И прозрачно намекнул: — Мой демон ведь с утра не кормленный…