Корпорация - Беляева Виктория - Страница 68

Человек, стоящий на пороге, Насте был знаком. В руках человек держал цветы и конверт, из которого она дрожащими руками выудила открытку:

«С Днем рожденья, моя хорошая! Надеюсь, у меня будет шанс повторить это, глядя тебе в глаза. Надеюсь также, что не расстрою твоих планов, если приглашу вас с Катюшкой в гости — прямо сегодня, прямо сейчас. Это не очень близко, но Кирилл вас отвезет и вернет назад, когда пожелаете. Я уже пошел колоть лед для шампанского, так что не задерживайся, пожалуйста. Сергей»

— А шампанское что, со льдом пьют? — спросила она растерянно.

— Шампанское во льду охлаждают, — ответил водитель Сергея, принесший цветы, — Я вижу, вы готовы?…

…Дом стоял посреди необъятной поляны, подстриженной так ровно, что трава казалась искусственной. Дом был огромен! Оглядев его, Катька робко сказала: «Ого!» — и покрепче взялась за руку. На шум подъехавшей машины на крыльцо выскочил Сергей, кивнул младшей, а Настю поцеловал. В губы. Коротко, но многозначительно. «Ого!» — снова сказал Катька.

Шампанское действительно охлаждалось во льду — на маленьком столике посреди комнаты такого размера, что сгодилась бы под крытый стадион. Кроме этого столика и двух диванов в помещении ничего не было.

— Ты здесь в футбол играешь? — спросила Катька, и Настя только глазами захлопала — с каких это пор они на «ты»?

— Почему? — удивился Сергей, — Нет. Футбольное поле вон там, — он показал на одно из окон, — Ну, девушки, торжественную часть предлагаю отложить до вечера, а пока… Давайте выпьем, а там видно будет!

Шампанское открыл без взрывов, с дымком. И налил — в три бокала. Настя попыталась было у Катьки бокал отнять, но та заканючила, что ей уже давно можно «этого вашего компота» и окончательно сломила старшую сестру словами: «не волнуйся, и не такое пили!».

Сергей смеялся, и глаза у него были синие-синие, совершенно невозможные глаза, в которые лучше не смотреть вовсе. Настя и не смотрела.

Потом Сергей предложил «обозреть окрестности», и они отправились из дома, прихватив еще шампанского, и дошли до озера, где ждала лодка. Последний раз Настя каталась на лодке, когда ей было десять, с мамой, с отцом — такими еще молодыми и веселыми…

Сергей греб сильно, красиво. На нем были голубые джинсы и свитер. При каждом взмахе весел под рукавами свитера отчетливо перекатывались мышцы. И она снова старалась не смотреть ему в глаза, щурилась от солнечных пятен на воде. Посреди озера Катька углядела в воде палый лист, потянулась, чуть не перевернула лодку, устроила визг, обрызгала обоих… Доплыли до другого берега, где было немножко топко и Сергею пришлось разуться, закатать штанины и на руках перенести на сухой бугорок сначала Катьку, потом Настю.

— Чем это пахнет? — Катька потянула носом.

— Как чем? Шашлыками! — пожал плечами Сергей, — Время обеда, между прочим. Прошу!

За кустами на полянке стоял мангал. Тлели угли, сказочно пахнувший дымок стелился, соком исходил шашлык. Рядом стоял стол, накрытый на троих — овощи, зелень, хлеб, красное вино. И — никого!

— Шайтан! — визжала Катька, — Шаман! Когда ты успел это наколдовать? Ой, давайте уже есть, я голодная, как собака…

От вина и сочного мяса, от свежего воздуха Настю разморило. Сидеть бы вот так всю жизнь в плетеном кресле посреди всей этой зеленой красоты, смотреть на воду и ни о чем не думать. Знать, что о тебе заботятся — вот этот, к примеру, мужчина в светлых джинсах, не похожий ни на какого банкира, просто — красивый мужчина, сильный и надежный. О, Господи…

Посидели. Поговорили о чем-то легком, незначительном. Солнце сползло ниже к горизонту, стало прохладнее. Движением факира Сергей достал откуда-то (из воздуха, честное слово!) пледы, укрыл обеих. Снова сели в лодку, снова поплыли — но не назад, к дому, а куда-то влево, где обнаружилось длинное здание, оказавшееся конюшней. «Этот смирный, не бойся, — пообещал Сергей, выводя длинного коричневого жеребца, — Его Сашкой зовут». «Почему Сашка?» «Он на моего друга похож. Видишь, какая морда грустная? В честь него и назвал»

Чтоб залезть на Сашку, Насте понадобилось минут десять: животное оказалось очень уж высоким, она сначала не той ногой залезла в стремя, потом не хватило сноровки подтянуться, и она оказалась висящей поперек седла, потом ее разбирал смех, и руки вообще перестали слушаться. Когда, наконец, Сергей помог утвердиться в седле и повел коня шагом, Настя пришла в ужас — такое впечатление, что сидишь на заборе, который раскачивается из стороны в сторону. Мертвой хваткой она вцепилась в седло и только приговаривала: «Ой, мамочки!».

— Расслабься, — посоветовал Сергей, — Если будешь сидеть, как деревянная — выпадешь. Расслабься, тело само будет амортизировать, и не будешь так раскачиваться…

Настя совету последовала и вышло неплохо: качать перестало, и было уже не страшно, а весело.

Катя предложенный транспорт освоила быстрее — через пять минут уже кричала Насте:

— Можно не держаться! Смотри! — и показывала ладошки.

Сергей же верхом смотрелся, как бог. Солнце совсем уже низко опустилось, они ехали шагом по бесконечному полю, и не верилось, что где-то совсем рядом, стоят дома и живут люди, и шумит Рижское шоссе, а чуть дальше — грохочет огромный город… Тишина. Низкое солнце. Покой. Счастье…

Небо гасло, когда они вернулись в дом. Сергей проводил их наверх, показал две комнаты:

— Можете отдохнуть и привести себя в порядок. Через полчаса жду вас внизу. Не опаздывайте, пожалуйста — ужин остынет.

И исчез.

Руки были чем-то вымазаны, ноги в босоножках запылились. Настя приняла душ в ванной комнате размером со всю ее квартиру, расчесала волосы. Черт! Вот когда пожалеешь, что нет привычки носить с собой косметику. В сумочке отыскалась только пудра. И то хорошо.

Она медленно водила пуховкой по лицу, пытаясь понять, что с ней происходит. Происходит хорошее. Но от этого не радостно, а почему-то страшно — слишком уж хорошее, так не бывает. Как будто она украла чей-то чужой день, пожила немножко чужой жизнью — но скоро все кончится, и карета превратится в тыкву, и трудно сказать, захочет ли прекрасный принц искать ее по всему королевству…

Сергей ждал внизу. Переоделся — теперь на нем были черные брюки и белая рубашка. В распахнутом вороте видна шея — высокая и сильная. Кинуться бы на эту шею, обхватить руками, чтоб никто никогда их уже не разнял… Невозможно. Нельзя смотреть.

В столовой был накрыт стол. Свечи горели — штук сто, не меньше — на столе, на полу, на низком буфете, где поблескивало из глубины темное стекло. Пахло невероятно вкусно. Кто-то же все это приготовил? Кто-то накрывал стол, кто-то седлал лошадей, кто-то делал шашлык… Ни одного человека они не встретили. Может, и нет здесь никого, кроме них троих? Может, Сергей и правда шаман? Или ему служат добрые гномы…

— Я не умею говорить тосты, — признался повелитель гномов, — Но я попробую. — он снова открыл шампанское, и снова только легкий дымок взвился над горлышком.

Он поднял бокал, и Насте пришлось все-таки посмотреть ему в глаза. Ой, мама! Ой, мама, мама, мамочка…

— Ты самая лучшая женщина на свете, — сказал он, — Даже не то что лучшая… Ты такая вообще одна. Не знаю, какая. Не понял еще. Особенная. Потрясающая…

Он замолчал, и Настя вдруг увидела, что сказочный принц волнуется так, что бокал в руке подрагивает. И даже вроде бы покраснел. Не может быть!…

— И я надеюсь, что у меня будет возможность узнать тебя лучше, — закончил он неожиданно.

Катька хрюкнула, едва не подавившись шампанским, и прокомментировала, зараза такая:

— Узнаешь, узнаешь… Но только после того, как я спать пойду, ладно?

…Приготовлено было невероятно вкусно, а после долгой прогулки так хотелось есть! Но Катька спокойно поесть не дала — пнула Сергея под столом и прошипела: «Пора уже!»

— Рано еще! — ответил принц, сверившись с часами, — Настя, попробуй фрикассе, очень удачное получилось…

— Да пора уже, говорю! — не унималась Катя и тут же воскликнула, — Ну! Я же говорила!