Загадка миллиардера Брынцалова - Беляева Лилия Ивановна - Страница 78

Было, многое было, а загадка остается — неужто богатство настолько погибельно для отдельных и многих душ, что тут уж ничего поделать нельзя? Что, богатый — это уже диагноз?

Не знаю, не знаю… Но если бы только один В.А. Брынцалов был такой «неуправляемый», если бы только он единственный, разбогатевший столь стремительно и мощно на обломках Великой Империи, поступал с женщинами столь неделикатно! Имею в виду все ту же «отвергнутую» «Москвичку»… Хотя, вот ведь штука! — именно она сумела отблагодарить и увековечить сложноватый облик бизнесмена на своих страницах в том самом интервью со всей возможной к нему симпатией!

И, казалось бы, — «не отрывайся от масс», не пренебрегай!

Увы, увы! Логику я лично нащупать не смогла…

А может, вопреки всякой логике, ему не по душе именно «свои», очень уж до пресноты «правильные», без задней мысли, без готовности подъелдыкнуть, подкузьмить? Может быть, ему в кайф статейка в «Аргументах и фактах под названием „Брынцалов на обочине“ с фотографией, где герой еще только натянул брюки, но не успел их застегнуть, и рубашка топорщится… Ну вовсе „домашний“ снимок… И вся-то статейка до того не принимает господина миллиардера, ринувшегося было „во власть“, всерьез… Такое „живописание“, словно бы про какого-то мутанта, возникшего невесть почему и зачем… Уже и подзаголовок искрит неприкрываемой насмешливостью: „Все кандидаты в президенты сейчас, понимаешь, по стране ездят, а Владимир Алексеевич, что — рыжий, что ли? Поехал и он. Правда, недалеко: времени уже нет“.

И далее — почти в чеховской манере… И хотя частично про все эти события было помянуто в предыдущих главах, но, думаю, читатель многое потеряет, если не ознакомится еще с одной манерой прилюдно «раздевать» Брынцалова:

«Небольшой подмосковный Электрогорск аккурат в тот день отмечал свое 50-летие, когда на главной площади в отпадном зеленом пиджаке и белых брюках появился наш герой. В толпе он чувствовал себя как рыба в воде. „У наших правителей мужского здоровья нет, — вещал он, — они только за власть борются“. Какая-то тетка осведомилась: „А у вас-то оно есть?“ — „Пошли, покажу“, — парировал Брынцалов. Женщина замялась…

«… Пиджак-то ваш сколько стоит и какой фирмы?» — спросил один электрогорец Брынцалова. Тот отогнул полу: «На, смотри! Я хочу, чтобы у нас все так, как я, одевались: пиджак от Версаче. А сейчас у нас висячие, а не стоячие».

Приехали мы на завод неподалеку от города, ходили мы по заводу, ходили и пришли к кабинету директора. «Что это у тебя за кабинетом дверь какая-то? — спросил Брынцалов. — Баб, наверное, тут трахаешь?» Я спросил руководителя предприятия Э. Гончарова, прав ли его шеф. «В каждом слове есть доля правды», — был ответ…

… Во время каждой встречи, каждого разговора кандидат выдавал перлы — не хуже, чем у Жириновского: «Нужно продать водородную бомбу (у нас в России столько ценностей!) — и другая нация, уплатив деньги, будет обескровлена», «Почему вывоз икон считают контрабандой? Раз берут — надо продавать. И рисовать их, рисовать. Что, у нас Рублевых, что ли, нет?», «Советские евреи создали Израиль, а русские евреи его разрушат», «Зюганову программу писала Корягина, которая глубокой осенью 1987 года ко мне в тапочках пришла. У нее даже сапог не было, что она может!», «Зайдешь во фракцию к Жириновскому — у него либо убогие сидят, либо братва!»

… Все, все так таинственно, так неясно, так странно, когда пытаешься уловить связь между «дворцом» и «лачугой», между Хозяевами и всеми прочими… недаром все та же незадачливая, сердобольная «Москвичка» к числу прочих своих недоумений приплюсовала еще одно: почему почти сразу, следом за статьей «Человек есть то, что он ест», — исчезла из ресторана «Ферейна» сама героиня очерка — Раиса Федорова? Почему? Ей что, надоело получать приличную зарплату? Ведь вот только что с охотой, с юмором отвечала на все вопросы докучливой «Москвички»:

« — Рая, извините, а каким образом вам удалось устроиться на такое престижное место? По знакомству?

— Представьте себе, нет. Случайно услышала от коллеги, что недалеко от дома (я почти рядом живу) открылся при предприятии небольшой ресторанчик. Ну и пошла наниматься, что называется, с улицы. Рассказала, что умею, чему обучалась, в каких всесоюзных конкурсах участвовала. Меня и взяли. Шесть лет с тех пор прошло. Нареканий в свой адрес не слышала. Надеюсь, что хозяин моей работой доволен.

Вроде все на месте и у Раисы Федоровой, и Владимира Довбыша — толково, с увлечением рассказали они о своей работе…

Только почему, почему аккурат после этой статьи ушла с работы Раиса Федорова? Отчего уже совсем неправдоподобно звучит уверение: «Кажется, выстраивается профессиональная династия. Вслед за мамой, метрдотелем, тонкости сервировки и светского обращения осваивает ее дочь Светлана, официантка в ресторане „У Ферейна“. Ничего этого нет! Хотя и мама улыбается со страниц газеты, и очаровательная юная Светлана… „Ферейн“ от них отказался? Или они — от „Ферейна“?

— А может, господину Брынцалову вдруг какое-то кушанье не понравилось? — спросила я у Александра Толмачева.

— Такого не может быть, — был ответ. — Брынцалов не мелочный.

Присутствующая при нашем разговоре молодая женщина улыбнулась многозначительно и, вздохнув, сказала:

— Отчего? Почему? У нас здесь позволено быть умным и красивым только избранным. Владимир Алексеевич тут действительно ни при чем, но… что можно поставить на пути женщины, которая почувствовала себя оскорбленной только потому, что на этот раз нее портрет красуется в газете, а какой-то «холопки»?

— Неужто так круто? — не поверила я.

— Вы, значит, уж точно все еще живете при социализме! — усмехнулась моя собеседница. — А мы… мы уже хлебаем капитализм полными ложками, уже со всеми плюсами-минусами на дружеской ноге…

Впрочем, спустя время Раиса объявилась на «Ферейне» и приступила к работе.

— Александр, — спрашиваю в надцатый раз, — так когда же наконец состоится наш разговор с Натальей Геннадиевной?

— Так ведь… да ведь… ну, понимаешь, что такое «кошка, которая гуляет сама по себе»?

— Ну что ж, бужу ждать, — смирилась и на этот раз. Хотя бы потому, что любую женщину всегда сложно понять. Тем более что она и сама подчас себя плохо понимает… Мужчины — и это общепризнанно — куда как проще, прямолинейнее по своему внутреннему устройству…

А «Москвичка» все еще висела а воздухе, сотрудники редакции все еще не сыскали надежного спонсора и работали, считай, все на том же неистребимом женском энтузиазме, давая своим верным читательницам массу деловых советов, вроде: «Если из старого мехового пальто получается только жилет — также не стоит огорчаться. Посадите его на легкую подкладку и носите как хотите, например, на работе, если там прохладно». Такие вот дела…

И уже ушел на другую работу Николай Г., бывший помощник пресс-секретаря, один из тех, которые помогали В.А. Брынцалову проводить предвыборную кампанию, когда Владимир Алексеевич баллотировался в президенты.

И было бы вполне естественно, если бы Николай остался с обидой в сердце… Никто же не хочет, чтобы его разлюбливали, чтобы — «вот бог, вот порог»… Мне почему-то понятнее было бы, если бы Николай «понес» своего недавнего шефа… Женская у меня логика, так сказать… И потому в последнем с ним разговоре не таила про себя никаких резких вопросов.

— Не жалеете, что нанялись работать на Брынцалова?

— Не жалею, очень доволен. Мне нравилось общаться с людьми. А людей приходило в предвыборную кампанию очень много, очень интересных людей, разных по характеру. Это мне доставляло огромное удовольствие: объяснять, помогать, даже просто сочувствовать. Они приходили со своими мыслями, предложениями, хотели сотрудничать с Владимиром Алексеевичем.

Присылали письма. Среди этих писем много было наивных, со всякого рода просьбами подарит машину, квартиру, дачу, мотоцикл… Но были и достойные серьезного анализа. Если хотите, я могу показать вам эти письма. Они уже не нужны…