Загадка миллиардера Брынцалова - Беляева Лилия Ивановна - Страница 71

О чем мне думалось, когда я читала это и другие подобные письма? Нет, не только о чудовищной наивности наших «простых» людей, но и о собственной. Я ведь тоже поначалу верила, будто в результате ломки «партийно-элитарной системы» на этих самых развалинах расцветут розы гуманизма, справедливости, равных возможностей первого старта в достойную, обеспеченную жизнь. Собственно, эти письма — ключ к разгадке всех сегодняшних наших проблем и недоумений… Во всяком случае многих…

Разумеется, желание подробнее расспросить самого В.А. Брынцалова у меня не иссякло, но он не проявлял инициативы, хотя уже промелькнула неделя «каникул». Сама же я не хотела «навязываться». Считала — раз была предварительная договоренность — значит, будет и результат. Тем более тут, в «Ферейне», вовсю, как мне рассказывали, трудилась налоговая инспекция, а стол у секретаря Владимира Алексеевича завален разного рода «слезницами»… И пошли слухи, что какое-то количество работников будет уволено…

То есть никакого у меня резона стучать в дверь Владимира Алексеевича не было. Он что-то там расхлебывает, а я, нате вам — с блокнотом, диктофоном и с ручкой… Конечно, мне такой перерыв в работе не в радость. Но что поделаешь? Самое время проявить настойчивость и все-таки встретиться с женой В.А. Брынцалова. Как же без нее? Хотя недоумение при мне: «Отчего сотрудники офиса, с кем довелось общаться, при упоминании имени жены Хозяина — и вот, мол, никак не дозвонится до нее и не договорится сам пресс-секретарь, — чуть-чуть усмехнутся и бросают одну и ту же фразу: „Это кошка, которая гуляет сама по себе“.

Что это значит?

И вдруг утром Александр звонит мне:

— Лилия Ивановна! Едем на дачу к Наталье Геннадиевне!

ВЫБОР МУЖА ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

Как подумаешь, как вспомнишь, ах — как, однако, просто было выбрать себе мужа лет этак пятнадцать назад! А о том, как эта процедура происходила в начале шестидесятых, — лучше и не вспоминать — завидки берут.

Ну, конечно, во все эти времена девушки старались иметь приятный внешний вид, чтобы понравиться своему избраннику. Во все времена, если твоя подружка была не тихонькой стервой, то непременно вместо: «Ой, что-то ты никак поправилась!» — восклицала:

— Ой, какая ты сегодня красивая! Тебе так эта блузка идет!

И даже если ты сама про себя знаешь, как некстати вскочил у тебя на носу прыщик, — поверишь, обрадуешься и полюбишь свою подружку еще больше. А заодно и весь белый свет.

Разумеется, во все времена девушки и женщины в целях стремительного похудания пили какие-то там травы и уксус и травили собственный организм разными пакостными диетами.

А что было, что было, когда вдруг растекся слух о некоем чудо-препарате, который дает потрясающий эффект, ежели его поглощать согласно приложенной к нему инструкции! В Москве и других городах появились сухощавые мужчины и женщины с круглым крупным значком и надписью: «Хочешь похудеть? Я знаю как».

— Ой, девчонки! — зазвенели обольщенные голоса толстушек и даже не очень чтоб толстушек. — Говорят, за несколько дней десять килограммов как не бывало!

Предполагаю, как нажился иностранный господин «Гербалайф», пока разрастался и несся по нашим городам и весям этот женский супервосторг, пока ни один печатный или иной орган не рискнул пискнуть: «Сударыни! Миледи! Дерьмо порядочное этот ваш „Гербалайф“… Это случится много позже… И разоблачат, и посмеются над легкомыслием покупательниц красоты в пакетах.

И что же? Все сразу же поверят врачам и откажутся обольщаться надуманным чудом? Ничуть не бывало! Я, уже давно миновавшая стадию молочно-восковой спелости, и она, в недавнем прошлом дама вполне здравомыслящая, прагматичная, тотчас набросится на меня с призывом:

— Сейчас же иди и покупай «Гербалайф»! Посмотри, как я похудела!

И достанет сантиметр и примется измерять свою весьма объемистую талию, и сообщит мне победоносно:

— На целых три сантиметра похудела!

— А сколько времени ты потребляешь это зелье? — осторожно спрошу я, замечая в ее глазах блеск парадной стали.

— Всего месяц! Всего-навсего! Но эффект!

Мне стало не по себе. Я испугалась чего-то, потому что на мое скромное: «Я читала — не стоит увлекаться…» — загремели камни презрения и едва ли не ненависти:

— Больше читай! Я тебе говорю про собственный эксперимент! На целых три сантиметра…

Я поспешила уйти. Боже мой! На какие, однако, муки обретают себя дамы и мамзели! До какой степени готовы себя изнурять!

Теперь все понятно? Или не очень? И вы еще, мой уважаемый читатель, не догадались, какое все это имеет отношение к В.А. Брынцалову? Между тем мне уже все уши прожужжали знакомые дамы и мадемуазели, как вы понимаете:

— Ну как, как выбирал этот миллиардер жену? Как она-то его пленила? Чем? Не сказать чтоб Элизабет Тейлор…

Ох уж эти злоязыкие завистницы! Ну, само собой, Наталья Геннадиевна не Элизабет Тейлор и не Джина Лоллобриджида, и не Клаудиа Шиффер, и не Софья Ковалевская… Но разве мужчины влюбляются только в эталонных красоток и патентованных умниц? И потому — каждому свое. Тебе не нравится, а ему — очень-преочень.

Но вот что делает честь молодой девушке Наташе из городка Черкесска Ставропольского края, так это то, что она сразу сыскала среди множества так называемых «мужчин» настоящего мужчину, а не того, что сидит с утречка и накладывает «пряди от парика на естественную поросль» и «незаметно закрепляет» перед тем, как выйти на улицу…

И еще несомненная доблесть Натальи Геннадиевны в том, что она ничуть не оробела встать рядом со своим решительным мужем на старт президентских гонок и, судя по всему, нисколько не тяготилась необходимостью общаться с журналистами, отвечать на их въедливые вопросы. При этом она проявляла ту самую искренность и непосредственность, которая всегда умиляет читателя.

Мне лично очень и очень понравился тон и стиль фоторепортажа Джин Вронской в «Европейском вестнике». Название материала такое: «В гостях у Натальи Брынцаловой, жены фармакологического короля России, миллиардера Владимира Брынцалова». И далее таким вот «золотым» пером:

«Меня встретила высокая, элегантно одетая, полная изящества молодая женщина. Это и была Наташа. Наталья Брынцалова. Мне были тут же представлены двое очаровательных детей. Алеша, родившийся в Москве, которому будет скоро четыре года, и Леночка. Полное имя этой красивой девочки, родившейся в Швейцарии, Елена-Женевьева-Вероника. И ей всего два года четыре месяца. Мне также был представлен штат — восемь человек, из них шесть — гувернеры и воспитательницы Алеши и Леночки. Оля преподает литературу, историю и географию, Ирина — рисование, Нина — музыку, а литовка Эвия — английский и французский. Но самый главный человек в штате — это Нина, повар, которая угощала нас русскими пельменями. Наташа обращается со всеми ласково, считает их как бы членами своей большой семьи. Говорить, что Наташа — сама…»

Прерву цитату. Отмечу для особо любознательных: здесь же, на этой странице, помещено фото, где Наталья Брынцалова изволит стоять возле своей экстра-машины в роскошной прическе, в черных длинных перчатках… Народу вокруг не видно, чтоб там толпа небольшая, но корреспондентша уверяет в подписи к снимку: «В центре внимания публики».

Здесь же, сбоку, заметочка: «Вниманию миллионеров». Крадучись, смущаясь (с суконным, знаете ли, рылом да в калашный ряд), вычитываю следующее:

«В 45 минутах на „мерседесе“ от Атлантического океана продается имение, три дома, большой участок земли, в экологически кристально чистом районе, порт и аэропорт Шербург, 5 часов на лайнере или яхте от берега Англии и всего 3 часа от Парижа, в деревне с 1000-летней историей. Центральный дом из камня имеет камин из розового гранита в человеческий рост, четыре комнаты с хорошо оборудованным бюро, отдельный заезд с декоративными массивными воротами, абсолютно тихое место. Школа и университет рядом.

Справка: Нормандию во Франции называют садом, окруженным пляжем. Край интересен для любителей истории — древние города, память о владычестве норманнов, завоевателей Англии и Сицилии, из событий современности особенно памятна высадка союзников в конце второй мировой войны. Гурманы всего мира знают вкус нормандского яблочного коньяка — кальвадос, который производится рядом, сыра-камамбер, и рыбы, омаров и устриц из океана. Здесь, на атлантическом побережье с его нежной игрой световых переливов, родился импрессионизм, здесь родина таких тонких мастеров слова, как Флобер и Мопассан… Цена 200 000 фунтов стерлингов. Справки: …»