Загадка миллиардера Брынцалова - Беляева Лилия Ивановна - Страница 69

— Конфликты у вас бывают с Брынцаловым?

— В начале пути они были, безусловно, потому что это был резкий поворот в сторону. Но когда я увидел его деяния, что это не просто слова, не просто бахвальство, а осуществляемые действия… Практически никаких ошибок в своей деятельности он не совершал.

— Но рабочие уходят?

— Как сказать — уходят… Рабочие-то как раз и не уходят. У нас такая специфика производства… Если он, допустим, слесарь, шофер — эти могут уйти куда-нибудь. А рабочий, который занимается производством фармацевтической продукции, как правило, остается здесь.

— Правильно ли сделал Брынцалов, что решил баллотироваться в президенты, или это был не очень продуманный шаг? Не очень осторожный?

— Я считаю, что это еще раз подтверждает его незаурядность. Сами посудите — человек пришел в Москву никому не известным предпринимателем, и за четыре года доходит до кандидата в президенты — это уже говорит о том, что это человек необычный, таких у нас просто не было никогда. Почему я и продолжаю с ним работать, верю в него. Я был его доверенным лицом, выступал в команде. Он, мне кажется, и сам хорошо знал, что не победит, но его победа в том, что был кандидатом в президенты. Из небытия — в кандидаты!

— С вашей точки зрения, нужен России Брынцалов?

— С ним сегодня считается весь фармацевтический мир. Конечно, он нужен. Он это доказал и тем, что мы выживаем в этих нелегких условиях, хотя многие московские предприятия еле-еле небо коптят, а то и вовсе рухнули. Он дал возможность людям хорошо пожить месяцев семь-восемь, причем очень хорошо.

— Но это же маловато, в общем?

— Как вам сказать… Кто сегодня знает что-нибудь о завтрашнем дне? Никто, все живут одним днем. Но ведь это же не от него зависело, это же общая ситуация. Если бы у нас была возможность реализовать продукцию, хотя бы старыми методами, мы бы очень много сделали. Сюда были вложены колоссальные средства.

— Откуда эти средства?

— Заработали. Нам никто не давал. Нас государство только в блуд вводило всякими постановлениями: что они нам будут выделять средства. У меня тут лежит масса гарантированных документов, государственных, подписанных великими людьми, ответственными — министром и тремя заместителями министра, о том, что нам Минфин гарантирует безоговорочное выделение средств.

— Кто подписал?

— Могу показать. Это очень интересные документы. Вот контракт о реализации инвестиционного проекта. Подписали заместитель министра Минэкономики России Самусев и заместитель министра Косов.

— И толку никакого?

— Вот написано, прочитайте: «Минэкономики России и Минфин России гарантирует инвестору фармацевтическому акционерному обществу „Ферейн“ для реализации инвестиционного проекта…» и так далее… «тридцать три миллиарда». В каком году это было? Это было в девяносто пятом году. Потом это было пролонгировано на девяносто шестой…

— И ничего нет?

— И ничего.

— Как везде, в общем, — одни обещания?

— И все, что мы здесь сделали — это все сделано было благодаря стараниям Владимира Алексеевича, энергии тех людей, которые здесь работают.

— Как вам кажется, вот эта система обещаний — это пришло еще с тех времен или это новейшая конструкция, так называемая демократическая?

— Конечно, система не изменилась.

— Та же самая?

— Естественно. Вот вы говорите — почему я не Брынцалов. Я не буду Брынцаловым, потому что я, хотя и многого достиг, но у меня совершенно другой образ мыслей, его переделать трудно на седьмом десятке. То же самое — все наше руководство, все просоветские, прокоммунистические люди, которые привыкли мыслить скованно…

— Брынцалов всегда рано встает? Каждое утро на работе?.. Вообще, он человек, полностью отдавший себя работе?

— Нет. Я Владимиру Алексеевичу лично не позавидую ни в коем случае! Это надо иметь массу энергии, это надо постоянно думать, думать и думать. Тем более, вы сами понимаете, людей, таких, которые оказывают поддержку, практически нет. Клюют и ждут, пока тебя, так сказать, расклюют совсем. Он не привык рассчитывать на кого-то. Он один в поле воин. И он — безусловный лидер. Коллегиально решать проблемы мы, наверное, еще не осиливаем.

— Мало кому доверяет? Привык быть «волком-одиночкой»?

— Да, это, наверное, вот эта линия проходит… Зато вы не найдете среди фармацевтических предприятий ни одного, которое в короткий срок создало новые мощности, содержится в образцовом порядке, как это здесь, на «Ферейне». Многие предприятия выживают только одним путем — резким сокращением производства, создается небольшой коллективчик, и они сами себя кормят. Брынцалов поломал все стереотипы и создал мощнейший коммерческий центр, широчайшую торговую сеть и по России, и за рубежом, и филиалы, и так далее. Центр был сделан на современном уровне. Он — человек, который за порядок и красоту. Чтобы были красивые помещения, люди были красиво одеты, и жесточайшим образом внедрял это.

— Как же?

— А вплоть до увольнения. Вот один раз предупредил — идет оперативка, приходит начальник транспортного цеха. «А почему ты пришел в замасленной одежде?» — «Ну как же, я же с производства…» — «Я тебя предупредил — больше чтобы так ко мне не приходил». Второй раз: «Почему у тебя галстук кое-как завязан? Я тебя еще раз предупреждаю!» На третий раз: «Все, больше ты не начальник цеха». Потом он его, правда, восстановил, через энное количество месяцев, но дал понять людям, что это не просто шутка, что это всерьез. Он много провел мероприятий, которые повысили культуру, пошел на большие расходы — выбросил все эти рваные телогрейки… Если человек на работе появился неопрятный, и еще, и еще — он долго работать не будет, этот человек. Всю спецодежду закупали по импорту, хорошего качества. Одежда теплая, она, может, и китайская, но не какая-то там вышневолоцкая. Вы посмотрите, вот сейчас вроде бы мы находимся в состоянии кризиса. Вы были у нас на территории? Пройдите, посмотрите. Чистота идеальная, нигде мусоринки нет. Чтобы было все серо, чтобы не выделялось, и ходить в сером, и жить серо? Нет, он, наоборот, вкладывает большие деньги в мрамор, в бронзу, в красивые цветы. Уборщицы тут и день, и ночь, не просто так проходят тряпками, они целый день работают и зарплату получают хорошую. У нас в каждом туалете цветы стоят, и мыло ест, и свежие полотенца есть, и дезодорантом все обработано, и так далее. Ну где вы такое увидите? Нигде. У нас в каждом цеху — своя спецодежда, в одном — розовая, в другом — голубая, в третьем — красная. Зайдите сейчас в цех, который вновь построен, — сначала казалось, что излишки все это. Мы сделали такой цех, что сегодня к нам «едет» масса инофирм, они хотят с нами работать.

— Не убежит Брынцалов, на ваш взгляд, за рубеж? Вот так будет складываться ситуация — чего ему, он человек богатый…

— А зачем ему убегать? Его богатство вот где, его богатство в этом предприятии и в ряде других предприятий. А что будет за рубежом? Он сейчас массу сил отдает на то, чтобы выйти из этого положения и подняться, все-таки… Весь этот хаос и беспредел в стране не могут же продолжаться вечно!

… Теперь, кажется, все ясно, как, от какой печки танцевал В.А. Брынцалов?

И все-таки, все-таки… то ли я вовсе дура дурой, то ли что, но нет, так и не поняла, как, каким образом кооператив «Пчелка» вознесся на высоту двухмиллиардного (в долларах!) состояния? Единственное, что, возможно, меня оправдывает в глазах читателей, — это то, что не очень-то уверена, а сами-то они раскололи этот орешек?

И еще в качестве оправдательного документа беру в помощь историю знаменитого американского миллионера Арманда Хаммера.

Поначалу, когда с миллионерами-миллиардерами у нас в стране был, можно сказать, провал, во всяком случае, эти «акулы бизнеса» воспринимались как экзотика, — об Арманде Хаммере, построившем в Москве свой бизнес-центр, писали в тонах восторженных до такой степени, словно авторы бегали в коротких штанишках, сосали конфеты и то и дело сглатывали сладкую слюну…