Загадка миллиардера Брынцалова - Беляева Лилия Ивановна - Страница 43

Но сегодня «капитал», «торговля», «частная собственность» и другие подрасстрельные ругательства революционных лет прижились в нашей повседневной речи в качестве обычных терминов. В отличие от «политической проституции» (далее сокращенно — ПП), ругательством так и оставшейся.

Как можно в двух словах определить сущность ПП? Советский энциклопедический словарь определяет проституцию (от латинского prostituo — «позор, бесчещу») так: «продажа своего тела (главным образом женщинами) с целью добыть средства к существованию». Очевидно, что отличие ПП от просто П соответствует замене «продажи своего тела» на «продажу своего дела». Ну и, разумеется, никакого «главным образом женщинами». У нас давно в ПП мужчины на первом месте.

… И вот тут-то и выясняется, что на сегодняшний день ПП — чуть ли не единственная форма существования подавляющего большинства политиков. Судите сами — об очень немногих из них можно сказать, что целью их политической деятельности является что-то другое, а не «добыча средств к существованию».

Надо отдать должное автору — он не оробел включить в категорию ПП Б. Ельцина, и Г. Зюганова, и М. Горбачева, занимающего по определению остроумца, «третью позицию»…

Но кому досталось так досталось — это В.А. Брынцалову в главке «Проблемы сексуально-политической революции»! Вот как автор разделал всех этих миллионеров-миллиардеров, желающих получит власть:

«Не следует путать ПП с другим явлением — назовем его „политической нимфоманией“. Речь идет о получении удовольствия в чистом виде, вне материальных стимулов. Правда, лидеры в этой области быстро теряют общественный статус и оказываются на обочине политики. Ярчайший пример последних дней — г-н Брынцалов. Построив себе дворец и получив все мыслимые материальные блага, он захотел народной любви. Жизненная драма таких людей состоит в том, что даже будучи очень богатыми, они не могут стать массовыми политическими лидерами. Их не любят, как Паниковского не любили женщины. И тогда приходится самому кому-нибудь отдаться. Обратите внимание на еще одного настоящего коммуниста-миллиардера — депутата В. Семаго. По чисто внешним наблюдениям, он получает удовольствие не от денег, а от одной только близости к Г. Зюганову.

Но основная проблема у нас остается — народ пока что к ПП не пристрастился. А ПП, в отличие от просто П, нуждается в первую очередь в массовой поддержке избирателей. А те предпочитают — вослед Владимиру Ильичу — брать с собой на Волгу именно девочек. А не этих…»

Ну казалось бы — все, Владимир Алексеевич размазан по стенке очень-очень тонким слоем! Никакой надежды на оживление!

Ан нет и нет! Жив курилка и вроде безо всякой хитрости, без оглядки, напропалую дает возможность журналисту из очень-таки «опасненькой» газетки «Совершенно секретно» рассматривать себя со всех сторон, трогать, щупать:

« — Владимир Алексеевич, признайтесь, почему вас, миллиардера, в президенты баллотироваться потянуло?

— Послал бы я всех с этим вопросом! Личное это мое дело. Имею право… Что еще отвечать? За державу, мол, обидно? Накормлю всех, одену-обую? «Обувают» давно уже. Дело надо делать, а не болтать. Первым кандидатом в президенты должен быть человек безусловно состоятельный, реально что-то создавший, грамотный, умеющий работать. А то смотрю я на всех этих идеологов-бессребренников, которые там наверху болтаются… Тошнит меня от них.

— А кто сейчас самый богатый человек в России?

— Я, наверное.

… рядом с ним тускло отсвечивает старинная шпага с золотым эфесом. Сзади — огромный портрет жены работы Александра Шилова. На столе, помимо семейных фото, его яркий снимок. Стоит он на лугу в ковбойской шляпе и, слегка прищурившись, смотрит в объектив. И я никак не уловлю, кого он мне напоминает: старшину техасских рейнджеров или дона Карлеоне.

— Нет, — качает он головой, — «дон» у нас один — Ельцин. Хотя сейчас еще Зюганов, тоже «дон».

— Что вы думаете о своих политических соперниках?

— Пускай они думают. А я что? Вы, небось, ждете, когда я Ельцина поливать начну? Меня с детства старших уважать учили. Более того, коль не удается нам встретиться, я его портрет из другого кабинета сниму и в своем повешу. Буду глядеть и вдохновляться… Зюганов? Иго Избирком первым кандидатом зарегистрировал, а это говорит о многом. Жириновский — хитрый лис, бизнесмен от политики. Лебедь мечется туда-сюда, видимо, надеется в Кремль на коне въехать… на троянском. Наблюдал я за Явлинским — помятый какой-то, неухоженный. На личном фронте у него, что ли, не клеится?

Он сделал жест рукой, как бы отмахнувшись от них, и посмотрел на фотографию, которая еще раньше привлекла мое внимание.

— Кстати, это не Америка, — пояснил он, — Швейцария. Купил я там замок, землю, вбухал деньги огромные. Было время, многие вкладывали деньги в западную недвижимость, здесь боялись оставлять. Ну и я, как баран за стадом. В Штатах тоже немало приобрел. Думал, тамошние богатеи целоваться ко мне полезут… А они как не знали меня, так и знать не хотят. Клали, в общем. Аж зло меня разобрало».

А далее прямо по голове малоимущего избирателя бутылками неведомого заморского «Шато-Марго»:

« — Почему не пью? Бывает. После кутерьмы с Избиркомом десять бутылок вина один выпил. „Шато-Марго“ по две тысячи долларов бутылка — отличное вино. И голова наутро не болит. Только переедать не надо. Устричку, креветочку пососал — и достаточно.

— Как я понял, Владимир Алексеевич, вы гурман, — терпеливо деликатничает автор в отличие от тех, кто успел «послать» хвастливого разбогача к праматери. — Есть у вас в жизни другие увлечения?

— На свете много интересного. Но всего попробовать невозможно, да и некогда. Раньше, бывало, охотился. Потом жалко стало птичек, зверушек. Мало их осталось. Это в правительстве по выходным не застанешь никого. Все лосей мочат.

Напоследок я попытался все-таки выяснить, кто он — красный, белый, зеленый, левый, правый, коммунист, демократ?

— Человек, — ответил он. — Трудяга. Я не стесняюсь этого слова. Все, чем я владею, я создал своими руками и головой. Я умею трудиться и могу научить этому других. Не заставить, как это было раньше, а заинтересовать. Дать возможность заработать. Я не собираюсь пересказывать вам свою предвыборную программу. Если интересно — сами прочтете. Если говорить нормальными словами, я хочу дать людям возможность встать на ноги. Уверен, что большинство из них тоже этого хотят.

Кстати, о голове. Из его бурной молодости. Он стал лидером в тогдашнем Черкесске. Занимался боксом, верховодил молодежью. И вдруг из тюрьмы выходит авторитет. Уголовник. Что делать? Отступить? Нельзя. Договорились драться без оружия и даже без кулаков. Только головами! Он плохо помнит концовку драки. Его оттащили, когда он победил и уже в исступлении бил головой асфальт. Что удивительно, на голове не нашли ни одной ссадины.

Сейчас, когда разговор заходит о власти, мы часто слышим ностальгические воспоминания о твердой руке, железном кулаке, ежовых рукавицах. И, по-моему, незаслуженно забываем крепкую голову».

Насчет «крепкой головы» — это что, однако? Шибко комплиментарно или так себе? И тогда, при первом чтении, споткнулась с ответом, спотыкаюсь и сейчас…

А ежели взять, так сказать, художественное оформление этого материала под интригующим названием «Брынцалов снимает Ельцина» с подзаголовком «Откровения русского миллиардера…» Ну ладно, «съела», почти не подавившись, смеющегося героя с оголенным торсом, со шпагой в руке перед портретом жены, где на первом плане ее как бы невзначай, как бы безвольно, как бы изысканно повисшая вдоль шелков рука, увешанная перстнями… Но, словно бы не доверяя качеству этой фотографии и сообразительности читателя, здесь же наличествует еще один фотопортрет Натальи Геннадиевны, где она по-бальному в декольте, в сложной прическе с цветами и в таком изобилии драгоценностей, что, право, оторопь берет… Но, видимо, она сама тоже не шибко рассчитывает на догадливость простого рядового и прилагает некое добавочное усилие, чтобы он не проморгал главную драгоценность — бриллиантовое колье, и потому слегка как бы раздвигает края декольте руками, в перстнях, естественно… А там еще, если приглядеться, и браслет сияет, и брошь сверкает…